На главную
 
 
ТАТЬЯНА КАЙСАРОВА
 
  
 

Стихотворения
Москва
Издательсьво ВЕСТ-КОНСАЛДИНГ
2009

УДК 887-14
ББК 84Р7-5

ПРОСТРАНСТВО ОТРАЖЕНИЙ.
Стихотворения.
 
  
 


Книга выпущена в авторской редакции.
Кайсарова Татьяна Мартиновна - поэт, журналист, критик,
художник, Окончила художественно-графический факультет
МГПУ. Член Союза писателей России ( 1999 г), Союза
литераторов России (1999), Международного Союза журналистов
(с 2001 г). Государственный стипендиат по категории
'Выдающиеся деятели культуры и искусства' (2002-2004),
Лауреат литературной премии 'СЛОВЕСНОСТЬ' (2009).
Автор семи книг стихов.

ISBN 5-93839-006-0
© Т.М. Кайсарова, стихи, 2009
© Т.М. Кайсарова, иллюстрации, 2009
© Вест-Консалтинг, оригинал-макет, верстка, 2008


I. ТРЕВОЖИТ ГОЛОС ПУСТЬ
 
  
 


***
Читая И. Бродского...

Восточным ветром полнится канал
И гонит рябь в пустые сети ночи.
Ещё никто не отыскал причал
Под куполом небесных многоточий.

Всё может быть, а может и не быть:
Оглянешься - дымятся сухостои:
И потому уехать и забыть -
На самом деле, самое простое.

Пусть время растворяет накипь снов,
Всё решено давным-давно и свыше.
И лишь молитвы с древней тайной слов,
Услышит всепрощающий Всевышний.

Лишь он легко определяет связь,
Не прерывая времени теченье -
Поэзии божественную вязь,
И истины внезапное прочтенье:

И ОКЕАН ВЗДЫХАЕТ НЕВПОПАД

Здесь взгляд мой, навсегда привыкший к небу,
Рисунку белых звезд, явленью хлеба,
Не хочет знать иных земных широт,
Где странных звёзд совсем иной расклад,
И океан вздыхает невпопад,
И в исступленье гладкий берег бьёт.

Никчемен любопытства древний бред,
Когда и память, заметая след,
Торопится, как толпы облаков:
И только мама на скамье, в тени,
До смерти, и потом, считает дни
Моей судьбы и этих двух веков.

Тут, в ельнике, у медленной реки
Мне кажется - что беды - далеки.
Покуда дымка не откроет даль -
Всё, в терпком в сгустке нынешнего дня,
Лишь от тебя зависит и меня.
И жизнь длинна, и прошлого не жаль.

ТРЕВОЖИТ ГОЛОС ПУСТЬ:
(триптих)


1.
Не уходи, не оставляй печаль -
здесь тень в тени, и даль не видит даль,
и стынь, и безнадёжность, и тоска,
и жалок март на теле февраля.
В застуженных снегах больны поля,
и Провиденья вязкая рука

берёт, не глядя, лоскуты надежд
у нас потерянных, у нас - невежд.
Не уходи, не говори: 'Пора:'
Смотри, как ветер рвёт на части мир
и полотно небес, и струны лир:
и поздно говорить, что жизнь - игра,

когда она проиграна давно
безделицей пустою в казино,
где тени лжи на бархате длинны,
и ангелы слепы, а сатана
уж точно отыграется сполна -
скрутив рулетку в колесо войны.

Не уходи, тревожит голос пусть -
давно исповедимый пройден путь.
Мы оба у порога, у черты,
где души жмутся в тишине и гари,
где выход нам желанный не подарян,
где притяженье тьмы и пустоты.

Не надо, не читай псалмы Давида,
а, впрочем, - на свечу, тебе не видно.
'Услышь, о, Боже правый, голос мой,
от замысла коварных сохрани:'
и не вини за слабость, не вини.
И если не окончен путь земной,

яви холмы с шиповником колючим.
Там, под цветами - иглы, корни, сучья
невидимой окажутся оградой.
'О, Боже, порази неверных сих:'
в разгаре пира, в хохоте шутих -
пусть дымом изойдёт злодеев стадо!

2.
Всех обездоленных не обогреть -
не половину даже, и не треть.
Гуляет ветер по степи голодной,
мерещатся друг другу ковыли,
сухие травы сгинули в пыли:
Отчаянно редеет поголовье

скота, мышей-полёвок, сирых нас,
и стынет степь, и всё короче час,
нам посланный для жизни с тех высот,
где пропасть, распростёршая крыла
неслыханные тайны сберегла
того, чьё сердце - пламень, а не лёд.

:А лодка бьётся о гнилые сваи,
и мертвая вода кричит: 'Я с вами!'
Глухие всплески слышим где-то рядом,
но подсознанье помнит, как живою

водою обливались мы с тобою -
вот было счастье - большего не надо!
Всё было, было: звездными ночами
к нам рыба заплывала, невзначай,
в ладонь затона - просто отдохнуть,
тихонько шевелила плавниками,
как будто разговаривала с нами:
:::::::::::::::..
Нет! Невозможно дальше заглянуть!

3.
Лютуй, российская зима!
Позволь мне не сойти с ума.
Разбей простор не сотни льдинок,
осколки разбросай, и до зари
мозаикой случайной собери
и сразу позови на поединок

метельные, колючие ветра
и закрути их вихрем, как вчера -
пусть будет всё, как в невозможном сне:
запутай мысли, выкини клубок:
Смотри: внизу, - Россия, как лубок,
лежит одна на белом полотне!

Гони с крыльца гонцов тоски и зла
пускай их много, пусть им нет числа,
но волшебству сродни твой чистый холод,
хранительница зимнего тепла!
Ты водишь сонных рыб под толщей льда,
предвестница незримого. Не долог

твой ежегодный президентский срок,
но светятся - твой полог и порог!
В твоих морозах вымерзнет беда!
А там, когда смолой заплачет ель,
и снег сойдёт за несколько недель -
мы прошлое забудем навсегда!

***

Снегопада таинственный шорох -
Как ушедших иной разговор,
Как старинные песни в повторах,
Подвенечного платья узор.

Может быть, это только виденье:
Эта жизнь, этот сон, этот свет:
Приоткрыта калитка забвенья:
Только вход: Только выхода нет.

Только странные мысли о воле
В исступленье плетут кружева:
Но лыжнёй перечеркнуто поле,
Упакована снегом трава.

Незнакомые зимние птицы
Щедрой россыпью стынут в лугах:
И несётся Судьбы колесница,
Пропадая в российских снегах.

***

Остатки снов случайных разбросать:
тут - на бумаге, там - за её пределом
и заблудится в осени, и ждать
пока рябина закричит на белом.

Застынет задымлённый Альбион,
Но видно, как, несбывшийся и белый,
идёт Господь, сквозь миражи и сон.
Волна тумана прикрывает тело.

Он станет говорить разливом рек,
каймой лесов, изменчивостью тверди,
чтоб мы ловили трепетаньем век
мерцанье жизни, а не сколок смерти;

по мерному явлению светил
чтоб различали тьму и свет, и тени,
чтоб призрак зла напрасно не томил,
и чаще посещал небесный гений.

Он говорил. Колеблясь на ветру,
вставало утро, растворялись знаки:
В неведомую чёрную дыру
стекала ночь. Кончался год Собаки.

***

Снова ветер землю вертит,
По-разбойничьи свистит -
Пролетит твоё бессмертье
Лёгкой тенью по Руси.

Как крещенский снег хрустит!
Как вода в святом колодце
Ночью звездами блестит!
Кликнешь - словом отзовется!

Божьим словом, вещим сном,
Тайным жаром сердце тронет:
Вот и птица за окном
От любви и горя стонет.


НЕ ПРОЩАЮСЬ

Я не прощаюсь, не прощаюсь -
С тобой, Россия, остаюсь.
От горьких дней не отрекаюсь,
А за грядущее молюсь.

Ты знаешь - я давно простила
И недоумка, и лжеца,
Пустые страхи отпустила:
А утром - кони у крыльца!

А утром дальняя дорога,
Колокола и стук копыт:
'Благослови!' - прошу у Бога -
И тройка лёгкая летит!

Я не прощаюсь, не прощаюсь, -
На сотни верст - мои края:
И, растворяясь, - возвращаюсь
Узнать разгадку бытия!

***

Как из сита моросит
Мелкий дождь,
И путь двоится:
Никого не увезёшь
Неприкаянный возница!
Не найдётся седока
На твои худые дроги -
Только дождь да облака,
Да превратности дороги.
За обочиной туман
Погасил цикорий синий.
Дух болот - слепой дурман -
Кочки путает в трясине.
Леденеет и горит
На полях России семя,
Птицей раненой летит
Зачарованное время.
Не забыться, не свернуть -
Сквозь века лежит дорога:
::::::::::.
Обозначен жизни путь.
Ну и ладно. Слава Богу!

***

Сентябрь тает, сбрасывая груз
листов календаря. Никчёмность чисел,
недавно навевающая грусть,
сегодня и совсем теряет смысл.

Давным-давно остыл с лимоном чай,
предчувствием обмануты герани
и даже в первых утренних лучах -
невидимые нити расставаний.

Светает нынче позже, но рассвет -
сам по себе хорошая примета.
среди других сомнительных примет.
Не приведи Господь, забыть про это!

К МОРЮ

Хрустнул песок, раскалённый у ног.
Слышится дальнего моря манок.
Рядом, в пределах оливковой рощи
Вечные песни слагают цикады:
Их стрекотанье - для слуха отрада
В мареве полдня и в пропасти ночи.

Кружит и кружится к морю дорога -
Одновременно крут - и полога.
Мысли сжигает безжалостный зной,
Жаром насыщенный воздух слоится,
Прячется в тень осторожная птица
Плещется море в юдоли земной.

НА ВОРОБЬЁВЫХ ГОРАХ

Весь шлейф видений 'воробьёвских'
Со звёздной пылью вдалеке
Сдувает ветер с гор московских
К осенней стынущей реке.

На башне стрелки дразнят небо,
Пускаясь в глупые бега,
Скользит луна краюшкой хлеба,
Как будто ищет берега:

Внизу лесок бежит со склона
К воде, под своды и мосты,
Сияют бледные колонны,
Высокомерны и чисты.

Упала тень на мрамор мокрый
В предощущение шагов,
Предпочитая снов мороку
Невнятице случайных слов.

ТЕНЬ КОЗЕРОГА
 
  
 

***

Путь в иные миры
отыскать, войти б:
и захлопнуть дверь.
Золотые шары осени
сожжены - поверь!

Подошла.
Все места заняты
у огня - за мзду.
Замки снов - заперты.
Думали, не дойду?

***

В объём тенистого пространства
С давно остывшего крыльца,
Влететь в весеннее убранство,
Краснее красного словца.

Ещё не ощутив остуду,
Скользнуть под влажный небосвод.
От всех досужих пересудов,
И от назойливых острот.

В душистой пропасти черёмух
Очнуться, слиться, задышать,
Увидеть неба синий сполох,
Услышать, как замрёт душа:

И взглядом догоняя стаи
Обласканных Россией птиц,
Понять, что и они не знают
Предела мира и границ.

Я ЗДЕСЬ ОСТАНУСЬ

Я здесь останусь, где синицы
Из синей лужи пьют водицу,
Где дым от 'чёрных' бань клубится,
И первый снег - голубокрыл.

Со всеми, кто бы рядом не был,
Под этим бесконечным небом
Я поделюсь последним хлебом,
И на прощенье хватит сил.

В избе заброшенной и дикой
Мне жить со славою безликой,
Любуясь синей голубикой,
Молиться у чужих могил.

Я выбрала тебя, Россия!
Судьба о том меня просила
И наставляла Божья сила -
Владычица вселенских сил.

ТТЕНЬ КОЗЕРОГА

Не рассыпаны звоны на паперти снов.
Из причуды корней мандрагоры
Хрупкий явится отрок и алым вином
Голубые обрызгает шторы:
::::::::::::::::
В гипнотической дрёме седая Москва
Дышит ржавым тротиловым мраком:
Козерог! У России болит голова!
Что ж ты воешь к беде, как собака?

Ты уже напророчил разгул и разлад,
Ощетинил мозги узколобых -
Их костры на снегу у обочин горят -
Глубже прячутся души сугробов.

Не мешай, Козерог, я ещё допишу,
Я ещё доскажу, я успею,
Только, видно, с ума постепенно схожу -;
Повторить всё, что вижу, не смею!

ВРЕМЯ МОЁ

Потеряю тебя,
загулявшее время моё.
Ты, как пьяный купец,
рушишь хрупкую утварь планеты:
закипают ручьи,
полыхают сады и жнивьё -
серый пепел и пыль,
обезумев, летят против ветра.
Там, в пустых небесах,
не рождённые дети твои,
что покинули мир,
повинуясь неведомой воле -
растворились, как дым,
в человечьей слепой нелюбви,
навсегда задохнулись
глухою предательской болью.
Я тебя отпущу,
окаянное время, - Прощай!
Навсегда затаю
опалившую сердце обиду,
Чтоб не вспомнить тебя
никогда и нигде, невзначай -
пусть холопы твои
отпоют по тебе панихиду!

***

Выживаем в скрещенье потоков,
В тесных раструбах этих широт:
Жизнь, как пыли полёт, застилает глаза,
Но душа без труда узнаёт

Всех оставшихся рядом и за:
За чертой, за пределами зренья -
В дебрях вечности, вспышках мгновений,
В недоступных пока небесах.

В закоулках незримого плена
Выживаем всему вопреки -
Наши странные мысли нетленны,
И как пух тополиный легки!

***

Морок чуждого слова в сознанье проник
и пророчит недобрые вести.
Позабыли потомки державный язык,
потеряли понятие чести.
Не забыты лишь древней молитвы слова -
светлый Ангел стоит за плечами.
Но клубится и дыбится злая молва.
и кошмары изводят ночами.
Пролегла теплохладность российских основ,
расплескав редколесье пейзажа,
а из призрачной небыли мифов и снов:
что сбылось, что разбилось - неважно!
Божий мир! Как пустеют твои закрома,
как Россия щетинится пнями:
Мы, не чокаясь, выпьем - пусть грянут грома,
за ушедших, что ныне не с нами!
Наваждение смут, чернолесье обид
растворятся бесследно и тихо:
Но лишь только кончается стон панихид -
вновь крадётся бездарное лихо:
Только полдень российский, сощурив зрачки,
Вдруг откроет заветные списки*
И Георгий божественным взмахом руки
Навсегда победит василиска!

* Списки с икон - подробные копии, приравненные к оригиналу (примеч. авт.).

ЧТО СМОГЛА

Опять на стылые дороги
Ветра напасти напророчат,
Но только звезды - очи Бога
Найдут себя на дне обочин,

И в этой связи вековой
Земной и поднебесной дали
Российский профиль восковой
Таится символом печали.

Как горлом кровь, исходит честь.
Цензурой мечены идеи.
С бездарных - дань, за правду - месть:
Не тонут только прохиндеи!

От живота и вкруговую
Вершится нации растлен:
Здесь имитаторы токуют,
Как глухари, с медийных сцен.

И только стайка сизокрылых
С трудом расправила крыла:
Ты скажешь: - Недоговорила.
Нет! - Все сказала, что могла!

***

Небо голубое, как палитра
мариниста, или моря гладь.
На столе - початые пол-литра:
Да и как тут было не принять?

В мастерской безрадостно и серо,
в серой глине серы сапоги,
жадная попса сжирает плеер.
- Не свихнуться, Боже, помоги!

Вдохновенья тоненькое пенье
ухо не способно уловить.
В Храме отпевают душ успенье -
с грешным миром обрывают нить.

***

Устала ждать, что ускользнёт туман, -
Опустится, и по низам окраин,
обласкан травами, польстится на обман, -
что он и в недрах мира нескончаем.

Готова позабыть, как убывает день.
и вновь, как тень раба, идти по кругу вёсен,
где даже ближний лес - давно не лес, а тень
невидимых стволов былых осин и сосен.

И город - тень обмана и обман -
болотные огни в его огнях лукавых,
а по низам окраин, как туман,
уходит жизнь сквозь блекнущие травы.

***

Ухожу с остывшего перрона.
Пусть иного времени игра
Позабыть заставит цвет вагона
И сотрёт пароля номера.

Странный мир - знаком и неизвестен -
Тих и ясен в свете сентября,
Но пока ни новых слов, ни песен
Не припасено для словаря.

Старый тракт, как новая дорога,
Позовёт под крики воронья.
Жизнь горька, и долог путь до Бога
В путах фарисейства и вранья.

Только звоны дальних колоколен,
Только Музы оклик или зов,
Только веет холодом от воли.
Только в строках - коды вместо слов.

***

Был бы стог, а ворона найдётся,
Коронует соломенный клан,
Чтобы видеть, как осень крадётся,
Над полянами стынет туман;
Чтобы видеть, как войны клубятся,
Превращаются в пыль города,
В смертном поле стернёю ложатся
Равнодушие, боль и беда.

***

Меня не узнаёт пространство:
не видит свет, не чует тьма,
храпит квартал, устав от пьянства,
затарив злобой закрома.

Мой друг 'Никто', в потёртом фраке,
давно в упор не узнаёт,
как привидение, во мраке,
толпа безродная живёт.

Соседи манию истерик
включили в жалкий рацион -
безумие не ищет берег,
как тишину не ищет звон.

В запретной зоне отчужденья,
В своем непознанном краю,
я, как в последнем сновиденье,
в горящем ельнике стою.

***

Уходят годы, не дождавшись срока,
как будто пояс времени развязан.
И каждый день становится короче.
строка, забыв о предыдущих строках,
теперь - многозначительно-бессвязна
и ритму будней потакать не хочет.

Грядущее сокрыто. Тем понятней,
что на него надеяться не надо.
Обрывки мыслей прячутся в дожди.
Чем буйственней гроза - тем гром невнятней,
и прошлое стоит в кулисах сада,
чтоб объявить: 'Грядущего не жди!'

Но хоть на миг открой окно и слушай,
или смотри, как в желтой пелене
вдруг пропадает чья-то тень навечно:
А чья-то - где-то рядом бьёт баклуши
И граффити малюя на стене,
На драму мира пялится беспечно.

***

Мой распластанный май -
Маркитантка в обозе
У Европы и Азии, -
Каждый день принимай
По отмерянной дозе,
Платят жалкими стразами.
Не кончайся, пожалуйста!
Хоть и дни сочтены
Календарными сроками.
Не кричи и не жалуйся,
В микрофоны весны
Задыхаясь упрёками.
Мой распластанный май,
Расквитайся парадами,
Угрожая и жалуя.
Соблазняй, зазывай,
Обольщая нарядами,
Обещаньями балуя.
Войнам всем вопреки,
Из глубин неизвестности
И назло хронологиям,
Твоих снов лепестки -
Нам учебник словесности
И субстанция логики.

АВГУСТ

Время потеряно
в метрах, отмерянных
полом до плинтуса.
В тихой истерике
пленное дерево
требует выноса.
Вечер объятьями
чистого воздуха,
ветра дорожного
снимет проклятие
с каждого олуха,
- право, возможно ли?
Одурь жары
упадёт в преисподнюю -
жди возвращения
жесткой игры
и прозрения позднего,
или прощения.
Снова качнётся
замерший маятник.
Решка орлом
в половице очнётся:
Мается праведник
черным числом:
Выхода ищете
в проклятом августе?..
- Потный двойник
зеркалом высчитан.
Загнанным Фаустом
спит проводник.

***

Не ведал Бог, куда тоска вела,
Когда слова и мысли вне закона:
Лишь странный профиль чёрного числа
и светлый свод серебряного звона
дробили век на тысячи тенёт,
отмеченных неузнанностью хмурой,
но все поправки внесены в отчёт,
изъятый для прочтения цензурой.
Я не пишу - я слушаю и мну
пропахшие свинцом листки Закона,
безвыходности мутную волну
гашу волной серебряного звона.

СВЕТ НА КОНЧИКЕ ИГЛЫ
 
  
 

ОТДОХНИ, ДУША...

Пока ещё свеча тепла,
И сердце жалости не прячет,
Но больше ничего не значат
Ему хвала или хула,
Я зажимаю боль в горсти, -
Душа моя! Прости, прости
И буйный нрав, и рабский шаг,
И время, канувшее в лету,
И мысли вольные поэта,
Богатства ломаный пятак, -
Не уставай судьбой дышать,
Моя тревожная душа.
Пусть за спиной, собравшись в круг,
Судачат ветреные Музы, -
Мне лучше не сыскать союза,
И преданней не знать подруг, -
К ним строчка лёгкая спешит:
Душа моя! Дыши, дыши!
Пусть постаревшие луга
Уже не склонны умиляться,
До увяданья, может статься,
Два с половиною шага:
Но ал над миром свет зари, -
Гори, душа моя, гори!

Пусть кинет ожерелье птиц
Шальная осень в сноп заката.
Зима придёт и виновато
Прикроет ворох небылиц:
Шелками снежными шурша,
Укройся - отдохни, душа.

ОЖИДАНИЕ ОСЕНИ

Ты за пригорком, за холмом,
На небе пятом и седьмом,
Ты обещаешь мёд и детство,
А лето всё спешит раздеться,
Одежды, сбросив на бегу,
В густых кустах на берегу
И засмущаться, и зардеться:

Ты вся пока - то блик, то цвет,
Тебе ещё названья нет,
Твоим причудам нет признанья,
И август полон ожиданья
Пока негаданных разлук
И яблоки берёт из рук,
И ворожит на расстоянье.

А ты - желанье и магнит,
И твой сентябрь уже манит
К дождям, как к первому причастью:
Порадуйся, прими участье,
Помилуй, подскажи, озвучь,
Что воздух дерзок и колюч,
И алый лист пошли на счастье.

Играй, как девочка, играй:
Заманивай и зазывай
В свои блаженные края,
Предзимних весей бытия.
Но зябко верить, зябко ждать -
На росах утренних гадать
Под перебранки воронья.

Уж кони травами шуршат,
Но мается твоя душа,
Как та, на выданье, девчонка,
Чья рыжая маячит чёлка
Из-за шершавого плетня,
Внезапной зрелостью маня
И бесшабашностью ребёнка.

***

Когда причал чугунными плечами
Качает полусонную волну,
Когда луна июньскими ночами
Находит дно, тревожа глубину,

И сонный лес проходит берегами
И у оврагов клонится к ручьям,
Чтоб с ежевикой поделиться снами
И тайны бытия открыть хвощам, -

Нетерпелива память и вольна
Уйти вкрая - к полянам земляничным,
На отмелях ласкать песчинки дна,
И, повинуясь снам и крикам птичьим, -

Вернуться к ипостасям светлых дней -
Медовым рекам юности моей.

***

Бледный парус в тонкой дымке,
Скрип песчинок под ногой,
Осторожный след тропинки,
Плеск волны береговой.
Это первое причастье -
Свет на кончике иглы,
Это ладанка на счастье -
Запах моря и смолы.
Это слитки винограда
Синей темью смотрят в сад.
Жизни вечную балладу
Ночь читает наугад.

***

Плыл туман, текла вода,
Роща соками томилась:
Не дошла до нас беда -
Покурить остановилась.

***

Песчаной насыпи привычен с детства вид.
Какую тайну этот холм хранит,
Неведомо, пожалуй, никому:
Ни дачникам, Ни местным старожилам,
Да и Лесному Духу самому.
Я тоже, века перейдя черту,
Той насыпи песчаной тайну чту.

***

Лёгких крыльев трепетанье -
Птица, бабочка, пчела?
Созреванье, увяданье,
Ветер, вечер, сумрак, мгла?..
Не напрасно колыханье
В узких листьях камыша -
Это мира осознанье
Ловит вечная душа.

***

Рассвет, как золотой червонец.
Весною бредит небосвод.
В приделе светел Чудотворец -
На Пасху чудо раздаёт.
Вольны чугунные ворота
Принять небесного гонца -
Ведь даже птицы ждут чего-то
От безымянного Творца.

***

И снова в тесноте знакомых сосен
По-детски удивлённо встречу осень
И выйду в стынь, в распахнутом пальто,
Смотреть, как прохудилось решето
Пространства между прошлым и былым,
Как плачут души, травы и стволы,
И день уходит по ничьей земле,
И гаснет, и теряется во мгле.
Я улыбнусь - сквозит печаль легка,
Как горьковатый дым от костерка.

***

Рушились кроны в оконный проём:
Шепоты, шелесты - путь в забытьё
И обживалось в пространстве ином
Счастье-несчастье - былое моё.
Память теряется, пятится жизнь,
Прошлое спит за спиной бытия:
Падай с осенней листвой и кружись
Неповторимая младость моя!

МЫ ПЬЁМ ВИНО
Константину К.

Мы пьём вино, не ведая причин,
Забыть о тех, кто положил почин
Занятью этому в пределах мира.
Был принят у народов и племён,
Веками почитаемый закон
Соединять порой вино и лиру.
Мы пьём вино, и длится аромат
И хор листвы, шурша, струится в сад,
И наши тридцать лет, как та листва
Легли за грань сегодняшнего дня -
Их так легко перевести в слова
Но это только повод для меня
Чтоб что-то вспомнить, или позабыть,
Смеяться, плакать или, может быть,
Шептать тебе: 'А помнишь ли, тогда:'
И слышать: 'Помню, помню, как и ты:'
Все самые счастливые года
И самые безумные мечты.
Мы пьём вино, и пусть летит хвала
К столу Судьбы от нашего стола!
Когда-то сам Господь отдал вино
Всем жаждущим и ждущим перемен:
Как Божий сад желтеет за окном,
И над строкой уже не властен тлен!

***

Нежность ушла. Затаилась
Полная наша луна.
Только и радость одна -
Солнца нещедрая милость.
Но ненадолго. Пустые
Вспыхнут в болотах огни,
И побредут по пустыне
Голых полей наши дни:
Явится время иное.
Полночь прельстят холода
И сквозь окно слюдяное
Снова заглянет беда.
Но не ищи сожалений -
Выпита радость до дна,
Книга земных отражений
Смутной печали полна.

***

Где проходят поезда
Той поры, того разлада,
Там обманщица звезда
Подмигнула: 'Всё как надо'!
Там за блёклою чертой
Дымного чертополоха
Лес качался голубой,
Повторяя: 'Всё не плохо'.
Плохо, плохо! - закричу,
Слишком долго я молчала,
И такое отмочу,
Чтобы марту дурно стало!
Пусть, не ведая преград,
Не приемля состраданий,
Поезда бегут назад
К тупикам моих желаний.

ЯСНОГЛАЗАЯ ЛИСЬ
(Ты давно в невозможном кошачьем раю)

На Пречистенке, в центре Москвы и Земли,
Повинуясь судьбе, мы друг друга нашли:
Пригляделись, прельстились - и точка!
Ах, моя гладкошерстная 'ночка'!
Ясноглазая умница, спутница, Лись,
Кратким промельком счастья во сне отзовись,
Озорница, царица, всезнайка -
Самых частных владений хозяйка,
Берегиня, игрунья, тигрица, -
Я с потерей не в силах смириться
И держу приоткрытою дверь -
Коль захочешь, приди и проверь!

***

Дача пуста, как покинутый храм -
Бродит тоска по скрипучим полам,
Времени выпит последний глоток -
Некому отчему дому молиться.
Стихла под крышей тревожная птица.
Хмурое небо летит на восток.
Только одна пустота без лица
Ночью подолгу стоит у крыльца:
Осени жалок прощальный наряд,
Стылой земли начинается верстка:
Сыпется неба сырая известка,
Птицы над миром летят и летят:

***

Уже шуршит протяжный след
Твоих шагов по листопаду,
И лета выцветший буклет
Вновь перелистывать не надо.
Не надо ни дождей, ни слёз,
Воспоминаний и упрёков -
Летит листва к ногам берёз
Так обреченно-одиноко:

НИКОГДА

Ты захочешь, должно быть,
вернуться сюда,
где в июльских цветах
потерялись рассветы,
где, тобою обманутый,
зрел виноград,
и в душистых астильбах
покоилось лето.
Ты захочешь, должно быть,
узнать наперёд
все обиды и страхи
ветвей и соцветий:
Но желанье
безудержной болью замрёт,
задохнётся листва
и никто не ответит:
Не ответит
тобою взлелеянный свет
в шатких рамках теней
облаков перекатных:
Не зови - всё равно
не услышишь ответ.
И кричи - не кричи, -
не вернёшься обратно.

***

Не говорю: 'Здесь всё, как было:'
Приметив яблока обмылок
В дождливых сумерках травы,
Взгляд медленно скользит по саду,
Ещё надеясь на отраду -
На многоцветие листвы.
Но слёзы тающей малины
На ветках, изогнувших спины,
Безмолвием стекают в сад.
Пространство дышит увяданьем,
И различает подсознанье
Свет обретений и утрат.

ТЕНИ

Движутся тени
арок, стволов -
ночь воскресенья
мыслей и слов!
Вязкие тени -
сгустки пустот,
лета успенье
в щелях широт
северной нивы:
В дугах реки,
звезды игривы,
думы легки:
В ближних домах
скрипнут ступени:
прямо из сна -
в сени вселенной!
Кто там над нами
видеть готов
нервные тени
стад облаков?
Чудо движенья
здесь, под луной:
беглые тени,
сны стороной!

МЕРЕЩЕТСЯ ВЕЧНОСТЬ
 
  
 

ЛОГОС

Как нехотя играет дальний гром,
Дожди смывают целые столетья,
Темно и гулко в омуте лесном
И никому в просветах крон не светит,
Как нехотя рассыпались с листа
Затейливые выдумки поэта,
И бликами срываются с холста
Частицы беспросветности и света.
Так, слог за слогом и за звуком звук,
Творили Логос дикие народы
И бунтовал несовершенный слух,
Безумствуя и требуя свободы.

ПЕГАС

Конь мой, быстрошаг и быстрокрыл,
Пролетел - снегами опалил.
Промелькнула грива меж берёз
Сквозь метель, по дамбе - под откос!
Косит глаз, - сквозь бурю, наугад -
Сторонись цыган и конокрад!
Буйствуй, снег, в урочище ветров:
Бейся, воля, огневицей слов!
От смоленских смоляных дорог -
За Урал, за Муром, за порог,
За пределы - сквозь добро и зло -
Все следы снегами замело!

***
Л. К.
Намолот кофе. Белое вино
Из погреба поднять не мудрено.
Мне радостно в предчувствии бесед:
Вот где-то у ворот сломалась ветка
И вспыхнула рябина, как нимфетка,
А у крыльца застыл велосипед.
Поэзию приму из первых рук!
Я слушаю тебя, любезный друг,
И вот уже спешит на берег чистый
Моя душа сквозь дым от сигарет
К иным мирам, которых рядом нет:
Ах, время, время! Не лети так быстро!
В саду, где млеют яблоки в жару,
Возможно, я когда-нибудь умру.
Здесь в осень зреют гроздья винограда,
Его обходят беды стороной,
Отсюда часто виден мир иной,
И никаких оград ему не надо!
Поверь, дружище, -; мне не всё равно -
Какое внуки станут пить вино
Хмельной закваски наших душ и ягод.
А эти яблоки, и виноград,
Поэзии таинственный обряд,
Из ряда заклинаний, тайн и магий:
Лишь бездари рифмуют всё подряд
И глупость мира предают бумаге:

***

Когда бы ни причастность к ремеслу:
Тиранить рифму долгими ночами,
Равно презрев хвалу или хулу,
Не ведая, что крылья за плечами:
Не быть в плену у прошлого, не знать,
Где твои кони пьют прозренья воду,
Глухим свои молитвы не читать
И властолюбцам не писать в угоду.
Освободится от зловещих пут:
Бессмысленных, уродливых и ложных
И вдруг узнать, как Тишину зовут,
И что промолвить имя - невозможно.

МЕРЕЩЕТСЯ ВЕЧНОСТЬ...

Мерещится вечность.
Глагол - полувздохом,
И вспышка прозренья.
И время беспечно
Отпустит эпоху
Сменить измеренье.
Нам, пленникам счёта,
Заложникам зренья,
Вселенной крупицам, -
Зигзаги полёта,
Смятенье, круженье
Неведомой птицы
Ложатся рефреном
В прощитанность ритма.
А лепет прибоя
И облачко пены,
И странная рифма,
И слово иное,
Иная реальность,
Иное дыханье,
И сладость полыни,
И мысли случайность, -
Как тайное знанье
Приходят отныне.

***

Приму весну со слякотью и прелью
И горсть минут, отсыпав голубям,
Уйду - спасибо снам - в края апреля
По неизбежно тающим снегам.
Господь наполнил льдистым снеготалом
Обочин придорожные ковши,
И предложил всю жизнь начать сначала -
Затворницей в обители души.
Но белый ангел с синими очами
Был вольнодумен, весел и смышлён:
Он столько строк мне нашептал ночами,
Что мой затвор был разом обречён.
Святой водою полнятся капели.
Небес шелка примерив на ходу,
Резвятся Музы у ближайшей ели,
Легко забыв недавнюю пургу.

***

Полночь. Неба краплёная карта
В снеговой виртуальности марта
Обозначит явленье весны.
На поляне, истертой ветрами
Снег гнездится седыми буграми -
Только сроки снегов сочтены.
Сочтены наши дни, и не нами.
Исчезает минувшее снами,
И не стоит бросать медный грош
На щербленое днище фонтана,
Тешась древней приметой обмана -
Из былого ни дня не вернёшь!

***

Не уйти, не вымолвить ни слова,
Не простить, не бросить, не забыть:
Видно, призрак возраста иного,
Бытия иного, может быть,
Подошёл, задул дыханьем свечи,
Прикоснулся, как заговорил:
'Не печалься. Слушать твои речи
Вновь приду, как раньше приходил:
Только выпей, как в былые годы,
Вдохновенья терпкое вино, -
И поверь: безумие свободы
Навсегда теперь тебе дано'!

***

Образы леса:
сгустки корней,
выход вовне,
из занавесок
хвои и пней.
Образы поля:
Трав пелена,
Ветра волна,
буйная воля,
ночи без сна.
Образы рек:
омуты, плёсы,
радость и слёзы.
Длится сквозь век
берег белёсый:
Образ озёр:
гладь без движенья,
взгляда смещенье -
небо и бор
спят отраженьем.
Образы снов:
тьма и сиянье,
тайное знанье
знаков и слов -
как заклинанье.
Жизни пора:
Страсть и беспечность,
стынь и жара,
время и вечность -
в прятки игра!

ПЕРЕХОД

Возможно, это только переход
От немоты и вязкого застоя:
Безмолвная - я ничего не стою,
И подсознанье мешкает и врёт.
Дымится чай:
О щедрый Бог деталей!
Лишь ты один владеешь всем сполна!
Тот поцелуй и терпкий вкус вина
Я без тебя припомнила б едва ли:
И многое под северной луной,
Что возбуждало память, слух и зренье -
Молитвенное всенощное бденье,
И жалобы младенца за стеной,
И то, что было маковым зерном
И цветом маковым потом созрело,
Сгорело и спалило чьё-то тело
Безумным, безнадёжным, страшным сном:
О Боже, не вини, не обмани,
Не обольщай - мы так ничтожно слабы:
Вожди, кумиры, мужики и бабы,
Тебе свои доверившие дни.
Пусть вскрикнет птица, словно позовёт -
Откликнется душа, она готова
Забыть былое, возродиться снова:
Возможно - это только переход!

***

Там моё и не моё лицо,
На руке серебряно кольцо,
В неказистой раме - полусвет:
В каждом 'да' - настойчивое 'нет':
На кольце синеет бирюза:
То мои иль не мои глаза?..
То мои иль не мои слова -
Шепот, предсказание, молва,
Лепет вдохновения, как бред -
Ничего страшней и слаще нет!

НЕ ОСТАВЬ

О Боже, не оставь! Как властен и тяжёл
Твой невозможный дар для разума и плеч.
Вериги и враги - как паутина зол:
Но Ты не подсказал, где душу уберечь.
Нет, ты не подсказал - мне узнавать самой,
Как заново кроить пространство новых снов,
Ты просто развязал заветный пояс мой,
И лишь позволил жить свободной стайке слов.
О Боже! Знаешь ты: чем старше - тем светлей
У памяти глаза: И тает ближний круг:
Над пропастью горят цветы моих полей,
Гудит лесоповал, и только голос глух.
Не вспомнят профиль мой ни грифель, ни багет,
И только ты, Господь, в бездонье картотек
Учтёшь за уйму лет и первый шаг, и бег
Туда, за поворот, где предречён ответ.

***

София, Софья - мудрость Божья!
У омута моей строки
Такая глушь и бездорожье,
Что катится клубок тоски,
Как старый мяч, пинаем пнями,
От корневищ до голых крон,
Искрится тайнами и снами
Всех незапамятных времён.

Былое обернулось вздором
Пустых поступков и речей...
Горит закат над косогором,
Как мой костёр в бреду ночей.

От наваждений злых и ложных
Летят дымы во все края:
София, Софья - мудрость Божья,
Надежда робкая моя!
Не отвернись, лучом багряным
Возникни, освещая дол,
Не осквернённым и желанным
Верни божественный Глагол!

В ЗЕРКАЛАХ
(сонет)

В зеркалах - зеркала, зеркала:
Торопясь, не могу разглядеть:
Отраженья добра или зла
Разошлись, как круги по воде.

Позвала зазеркальная мгла,
Заманила в обманную сеть:
Никому доказать не смогла,
Что безгрешна, хотя ба на треть.

Задрожали, размылись пути
В роковом лабиринте зеркал:
Не позвать, не уйти, не найти

В перекрестье концов и начал.
Я тебя бы с собой позвала,
Только ты не глядишь в зеркала:

ОГОНЬ
(сонет)

Горит в ночи летящий шар,
Беснуется и плещет пламя:
Не внове космосу пожар,
Он почитаем только нами,

Творящими внутри сансар,
Впитавшими огонь корнями,
Назвавшими горенья дар
Пылающими именами.

Из века в век, из мифа в миф
Бьют молнии, дубы сжигая,
И стелется, нетороплив,

Огонь, губя и исцеляя,
И пламя плещется у ног,
Но судьбами владеет Рок.

ТЕНИ СНОВ
 
  
 

***

Вся июльская дымная хмарь
Утонула в глубинах затменья.
Тускло светит последний фонарь
У слепых берегов сновиденья:
Растворился и сгинул наш дом:
Он мне больше не снится, не снится -
Там, за пропастью, в мире ином
Ничему не дано повториться.
Голубым василькам - не цвести,
Под дождями ветвям не склоняться
Нам, горошинам в Божьей горсти -
В мирозданье дано затеряться.

***

Кузнецовский фарфор,
две свечи. Тишина.
Где фанфары и хор? -
Ливня шум из окна:
Виноградная гроздь,
словно пропасть, черна .
Так уж, видно, сошлось:
лишь печаль да луна.
Чашу с тёмным вином
осушу в тишине.
Бьётся в окна Содом,
пляшет тень на стене.
Жизни жалкий фантом,
в полнолунной тиши,
может слиться в таллом** -
слоевище души.
Но когда за окном
остановится дождь,
только чаша с вином
убаюкает дрожь.
Опьяненья волна
гасит сумрачный вздор:
Две свечи. Тишина.
Кузнецовский фарфор.

** Таллом (слоевище) - тело низших растений не расчленённое
на стебель и листья.

***

Звуки в хоре, крики в споре:
Незнакомый Спутник мой,
Что услышал ты в миноре
Какофонии земной?
Мир загадочный тревожит
И сознанье бередит, -
Неусыпно око Божье
На дела твои глядит:
Горы сношенных ботинок,
Кипы выцветших плащей:
Со вселенной поединок
Не окончился ничьей!
Отпоют тебя на тризне
В день ухода твоего,
О случайной этой жизни
Не узнавшим ничего.

***

Всё суета - куда ни бросишь взгляд:
Не видят зрячие, немые говорят:
Уходит смысл, скользит меж пальцев время,
Горит звезда полынная над всеми.
И облака мятежные летят.

Мелькают в поднебесных зеркалах
Земных страстей сумятица и прах,
Сады земные, звёздные сады:
Спасителя слепящие следы
Затеряны на звёздных берегах.

Всё - суета! И наши мысли - бред!
И никого во всей вселенной нет,
Кто защитит, и кто укажет путь,
И объяснит неведомую суть
Всего того, чему названья нет.

***

Немеет тело, не дождавшись дрожи.
Далёк и бледен мертвый свет звезды.
Напрасно хлёст волны на бред похожий,
Тревожит легкой пеной край воды.
Здесь никого - аидово пространство:
Потерян голос, исчезает слух.
Законы снов не терпят постоянства,
Прессуя страхи:
Но кричит петух!
И сразу же к спасенью поворот -
Рассветная пора и тьмы паденье,
И сыпятся к ногам, как битый лёд,
Последние осколки сновиденья.
Уже не вспомню больше никогда
Ту темень без тебя, без ожиданья,
Пока видна последняя звезда,
Как первая предвестница свиданья!

СОНЕТ

Какие странные сады,
И эта даль ничья,
Невероятные следы
Вдоль буйного ручья:

В траве рассыпаны плоды -
Шершава чешуя:
У заговоренной воды
Стоит душа моя.

Но если пропадут пути
В те странные сады -
Ручья уже не перейти,

Не разглядеть плоды.
Как оберег на черный день
Я здесь свою оставлю тень.

У ПЕРСЕФОНЫ

Сколь жизнь не ублажай посулами любви -
Не избежать владений Персефоны:
К ней тянуться в крови или в пыли,
Предсмертные не сдерживая стоны,
Клеветники, предатели, лгуны,
Стяжатели, развратники и моты.
В недоуменье сонный лик луны
Застыл с гримасой тягостной зевоты.
Толпа теней наполнит до краёв
Вместилище отчаянья и страха,
Где черный пепел - в несколько слоёв.
И полог взвеси сумрака и праха.

***

Ясеня листы текут на крышу.
В тишине объёмной стынет сад,
А листы летят и болью дышат,
И о невозможном шелестят.

Я ловлю случайные слова,
Словно поздний поцелуй украдкой.
Первая предзимняя молва -
Просто кисть рябины горько-сладкой.

У пустого времени в плену -
В запылённой виртуальной клетке, -
Яблони, сомкнув сырые ветки,
Дымную вдыхают пелену.

Прошлое привычно забывать,
Будущее вечно под замками:
Время, - как химера меж веками
Жирную поставило печать.

***

Который раз приносишь ты
Цветы в гербарий погребальный,
Стараясь навести мосты,
Определяя берег дальний?
Но будет путь короче сна
И только чуть длиннее мига, -
Снегообильная весна
Тебе покажется интригой.
Но станут явственно видны
Совсем иных миров просторы.
А чувства страха и вины
Уйдут нечаянно и скоро.
Слепит и лепит снега хмарь -
Конец зимы, начало марта.
Но различима, как и встарь,
Погоста контурная карта.

***

Погадаю на картах,
Поставлю судьбу на орла: -
Безымянное завтра,
Твоя наступает пора!
Этот март - передышка
Для коней уходящей зимы.
А рассвет - только вспышка
В закоулках блуждающей тьмы.
Сумасшедшие ветры,
Видно вам надоело вчера
Гнать вдоль берега вербы,
Неприкаянно выть до утра:
Да и мне надоело
Среди сонма иуд и пройдох:
Мира бренное тело
Позабыли Спаситель и Бог:
Убаюкаю страхи,
Повинюсь и забуду вину,
В Доме Рыжей Собаки
На шершавой подстилке усну.

***

И не свет, и не тьма -
увяданье, прощанье
в кулуарах осенних.
Странных слов кутерьма:
В полусне забыванья
вечер путает тени.
Облака, как пустые века,
как бездомное время
над посёлком усталым.
Ледяная тоска,
как никчёмное бремя,
бродит призраком шалым.
Гаснут в памяти лица,
уже наступает остуда,
и в пространстве потери - темно.
Сон - последняя птица,
что приносит оттуда
белоснежной надежды зерно.
У вечернего чая -
удивительный запах
уходящего лета,
терпкий привкус молчанья:
Высота в звёздных крапах -
обещанье невозможного света.

***

Мне кажется всё позабыто мной.
Неведенье беспамятством зовётся:
Из небыли былое не вернётся!
Лишь птицы возвращаются домой!

Любви и боли остывает след.
Прохладен ветер и река туманна:
Так просто память заменить обманом
Есть эта ночь, а прошлой больше нет.

Есть этот лес, луна и глубина
Озёр, чья гладь у берега зеркальна
И только ощущенье изначально,
Что каждого мгновенья новизна,

Как вещих птиц заманчивое пенье,
Как блики на лоснящейся воде:
Прошедшего не отыскать нигде
Грядущее - надежда на спасенье.

Незыблемое рушится, как лёд
На мутных лужах городских окраин,
Где воробьёв стремительная стая
Случайным подаянием живёт.

И если наши дни, как бег теней,
Унылый бег непроходимых будней
Забуду всё - пусть прошлого не будет,
Лишь только бы оно не снилось мне.

***

Вершится сон. Подушки белизна
Давно в пространстве вкрадчивых видений:
На самой кромке вольных сновидений
Покоится ленивица луна.

Вершится сон. Ковшом Небытия
Черпает ночь из тайного объёма -
Немереному мера не знакома,
Бескрайнему не ведомы края.

Но только соль земли легла не в масть,
Подставив ночи жёсткое подбрюшье,
И сны, под утро, показались чушью,
И сонники не надо открывать.

ЛЕДА И ЛЕБЕДЬ
 
  
 

ПОЛЦАРСТВА

Когда закатится закат,
Нахлынет то, что страстью звали.
Увижу сквозь туман утрат
Тех ангелов, что целовали

Слепую теплоту ключиц,
Глаза и хрупкие запястья,
И помнят святость наших лиц,
Изнемогающих от счастья.

Как пели птицы! Сад пустой
Они ещё не покидали:
И пахли мятой и тобой
Измученные складки шали.

А неизведанность звала,
И целомудрие уснуло,
И занавесок два крыла
Касались зеркала и стула:
::::::::::::.
Я всё глядела сквозь окно
В потустороннее пространство.
Там было пусто и темно,
Как будто бы сожгли полцарства.

***

Той ночью на пустых дворах
Кружился полоумный ветер,
А ты меня в прихожей встретил,
Стряхнув лукавый снежный прах.
Мы позабыли про метель,
Её причуды и прикиды:
В гостиной пели Аониды
И щурилась огнями ель!
Мой шарф, очерчивая след,
Летел на расписные ветки -
А те смеялись, как нимфетки,
Любовный повторяя бред!

ЛЕДА И ДЕБЕДЬ

Не зови меня, Лебедь
в ипостаси иные!
Приглядись я не Леда
и твои позывные
Не пойму.

Я бегу,
как гонимая миром рабыня,
Или брежу
в седом полумраке притона.
Ухожу
по изъеденной чернью пустыне,
Задыхаясь от стона.

Даже Слово не вызволить!
Даже память не выплакать мне,
Колкой змейкою изморозь
Суетливо ползёт по спине:

Как давно я не Леда!..
Маюсь узницей сонмища лет,
Ускользающих в Лету:
Что ж ты плачешь, мой Лебедь?..

ПОКИНУЛ

Покинул, покинул, покинул -
Ушел в равнодушный закат.
Размыт ароматом жасмина
Счастливых минут аромат.

Затихли шаги в палисаде,
От оклика прячется звук,
Но память, как лучник в засаде,
В прихожей оставила лук.

***

Ты уходил куда-то вдоль оград,
Сквозь листопад за полумрак, и вечер -
Поспешно шёл, казалось, наугад,
В края разлуки, сумерки невстречи.

И оставалась только тишина,
В ней осень отзывалась тяжким стоном.
Смещая сны и спутав времена,
Луна всплывала за стеклом оконным.

***

Ты просил позабыть - я почти позабыла
И не помню ни встреч, ни речей,
Но когда улетает туманным отливом
Этот день - неприметный, ничей,

И когда осыпает жасмин у порога
Белый цвет, растворяя крыльцо,
Я в студёную даль ухожу понемногу,
Размыкая предлесья кольцо.

Ты просил позабыть - я почти позабыла,
Ты просил разлюбить - разлюблю.
Я летящую в небе незримую силу
Браконьерскою сетью ловлю.

***

Золотое ли, сизое
Небо над избами,
Или ночь?
Ах, черна черника
была, поди, -
да лето прочь!
Не заблудись
не начнёшь сызнова
эту жизнь!

Что, любовь прошла?
Не отвечай -
Знать, молилась зря.
Не вернуть душе
два крыла!
Не пылать уже
твоему костру:
угли да зола -
счастье по - ветру!

***

Затеряться в глубине террасы,
В азиатской вязи винограда -
Видеть света лунного согласье
На игру теней в пространстве сада.

Будет виноградными кистями
Память трогать губы да запястья,
Будут звезды сыпаться горстями -
Чтоб по ним загадывали счастье!

Подойдёшь и встанешь у ограды,
Поплывёт дымок от сигареты:
Шелест, как испуг ночного сада
В недрах ускользающего лета.

Пять шагов, ожог прикосновенья,
Разногласье встречи и разлуки,
Даже ночь, приемля звёзд смущенье,
Виноградной тьмой прольётся в руки.

***

Кружевная цепь ромашек
У заброшенных оград
Вдруг напомнит свадьбу вашу,
Платье белое - до пят,

Ночи праздничную гриву,
Полумесяца ислам,
Свет, струящийся лениво
В быль, приснившуюся нам.

Огоньков цветные цепи,
Звёзд нестройный хоровод...
Сладких слов блаженный лепет
В тёплой памяти живёт.

И летит в цветные сны
Незабудок перекличка.
Где-то в пажитях земных
Будит Вечность электричка.

ЖАРА

Стоит жара. И лето, прямо с мая,
Свой раскалённый посох опускает
В слепые подмосковные сады,
Нащупывает твердь, тесня добро
И выжигая рыжее тавро
На голубых побегах лебеды.

А мысли тяжелы, как валуны,
И нестерпимо горько от вины
Не сказанного. Спекшаяся кровь
Давно застыла венчиком у раны,
Чтоб исцеленье заменить обманом:
Не распознаешь - сколь ни пустословь!

Под мороком жары, в пространстве - здесь
Ты обретаешь зноя спектр весь,
Но не найдёшь того, чего желаешь.
И потому прости сравнений ложь -
Когда случайно сердце обожжешь -
Невольно о любви моей узнаешь.

Поэзия дана для тайных дел -
Чтоб ты на кромке бездны разглядел
Полёт звезды средь темноты и стыни,
Заветное желанье загадал,
И при её паденье распознал,
Ту ипостась, где спит она поныне:

И, чтобы верил, что любовь жива.
И ничего, что выжжена трава,
А зной жесток, и лето рвётся к власти,
И облака, вливаясь в облака,
Ещё не подарили ни глотка,
Испепеляя сердце мукой страсти.

БЕЗ ТЕБЯ

Жизнь без тебя качнулась на ветру -
Какая-то нелепая неделя.
Про то, что я живу, - пожалуй, вру.
Часы то спят, то ходят еле-еле:

Мне кажется, вершиться некий суд:
Под вечер в дом приходят чьи-то тени.
Бессонница - единственный приют,
Раз не доступно даже сновиденье.

Жизнь без тебя печальней, чем печаль:
Февраль напуган маскою Баутой,***
Непониманьем мечен календарь
И падают ничком во тьму минуты.

Жизнь без тебя - отчаянье и крах!
Но если напророчат вдруг шаманы,
Свиданье на нездешних берегах,
Я не скорбеть, но ждать отныне стану.

*** Баута - древнейшая маска смерти в венецианских карнавалах масок.
Её используют и по сей день, например, в карнавальном шествии,
посвященном концу зимы.


***

Я давно потеряла твой след
В черных дырах метро и вокзалов,
Лабиринтах, где выхода нет,
Гулах гроз, крутизне перевалов:

Я твой след потеряла, прости!
Сизым пеплом схоронены вехи,
И осталось тропу перейти
Для того, чтоб расстаться навеки.

Только дымом осенних костров
Снова пахнут сады и поляны,
Только прошлое стайкою снов
Вслед за мною летит непрестанно.

Может быть, в мельтешении дней
Всё настойчивей, всё безрассудней
И тебе листопад обо мне
Шелестит средь поверженных будней.

***

Что ж ты, воин, зачем закрываешь ворота
за собой? Сразу сникла трава отчего-то.
Я тебя удержать не могу:
Промелькнёт и погаснет звезды позолота
в райских кущах - на том берегу.

Только руки мои о тебе не забыли,
поцелуи ещё на губах не остыли,
но подушка давно по утрам холодна,
и наш сад задохнулся от пепла и пыли,
да во сне ещё длится война:

От берлинского чада до курского ада -
только огненной пули ожег, как награда
и: померкли дороги назад:
Уплываешь с Хароном: Прощаться не надо:
переправа, затменье, закат.

Ну а мне не отплакать тебя, не вернуть,
невозможно вовек ни забыть, ни уснуть:
С неприкаянной музой дойду до черты,
до конца этой тверди, где кончится путь,
где затеплится Вечность, где Ты:

 
  
 


 
Best Wallpapers For You Sugrob Soft: Софт Руссификаторы Mp3 Video и прочее Получить трафик