|
||||||||||||||||||
ТАТЬЯНА ВИНОГРАДОВА
СНЫ О БРИТАНИИ БОЛЬШОЕ ОПИСАНИЕ ДОЖДЯ Дождь рождается над океаном, - над Атлантикой, и над Северным морем - тоже, и над Англией, свежей и сонной, он струится, прохладный и сумрачный. ...Он летит, хрустальный, готический, между тишиной и молчанием, - в эту ночь он летит ко мне. ...Первые капли упали на холмы между Ноттингемом и Брэдфордом, и тихие дорожные указатели уводят в Ливерпуль шестьдесят пятого ('Куорри-Бенк, 36 миль'), - How do you sleep? А мне не уснуть, потому что этот дождь, этот дождь... И жёлтый шиповник дремлет, дремлет, сомкнув бутоны, у стены старой церкви Святого Павла, в узкой улице Святого Павла, в маленьком городе Брэдфорде, посреди зелёных холмов, посреди зелёного острова, над которым сейчас идёт дождь... ...Ночь смешала краски и контуры, ночь набросила призрачный сумрак, но этот дождь - он всё чувствует. - Подставь ладонь... И в Ньюарке, у рыночной площади, на углу извилистой улочки, в старом доме, дождём занавешенном, за стеклянно-текущей витриной дремлет маленький магазинчик, где на всех стеллажах и полочках - идеально прозрачных, конечно, - в серебристом мягком сиянии - статуэтки из хрусталя. Этот дождь, струясь, преломляясь, застывая в стрекозином полёте, превратился в эльфов и кошечек (в тех, глядящих на короля), - в львов сверкающих, в льдистые розы, в вопросительных единорогов, - в принцев, в замки, в гранёных драконов, - и над всеми над ними - радуга, и у всех кристальных созданий в препрозрачнейшем этом мире лишь глаза чёрно-чёрные, недождевые, внимательные. - Даже можешь и не пытаться, всё равно отведёшь первым взгляд. Этот дождь, он вбирает весь сумрак вьющихся роз у Ноттингем Политекникс (а чёрные лебеди спрятались и спят, и крошечный прудик съёжился под дождевою рябью), - и в поднятое окно тёмной аудитории вваливаются мокрые ветки и ночная сырая свежесть, и кто сидит там, в глубине, уронив голову на руки, и дремлет, а может быть, - плачет... - потому что этот дождь, этот дождь... - Он вбирает всю тишину старых тисов, дубов и каштанов за стеною тишайшего кладбища, там, напротив, через Пайл-стрит; дождь рассказывает деревьям биографию Иггдрасиля, по ветвям струятся дриады, собираются в круг друиды, - и покой готических замков, непотревоженных, древних, погружённых в себя, как в море, молчаливых, как эта ночь. - Странно, здесь всё время помнишь о море... Дождь шумит по соломенным крышам и по крышам из солнечных батарей, - коттеджи из серого камня стоят вдоль старинной дороги, - стоят века напролет вдоль дороги с левосторонним движением, что ведет к смиреннейшему собору - кафедральному, всепрощающему, чьи норманнские серые башни сторожат ускользающий мрак. - К собору, чье имя - как вздох, и его нельзя произнести по-русски, и где белые свечи горят, в тишине, ясно и ровно, в правом приделе нефа, у могилы Святого Освальда. Всего девять белых свечей, словно на морском берегу стоящих в серебристо-светлом песке, что почти до краёв заполняет круг широкой каменной чаши, древней и безыскусной, как первые века христианства. - К собору, где тяжёлые своды не давят, и где небо днём улыбается сквозь фламандские витражи. - К собору, где Утешение тихо, незаметно встает с тобой рядом и обнимает за плечи... Дождь рождается над океаном, он для всех, он не спросит, кто ты, - между тишиной и молчанием в эту ночь он летит ко мне. И эта вода, струящаяся в темноте, прольется перед рассветом над моим растерзанным городом и омоет его грязные улицы, зашумит в удивлённой листве... И под шум этот детям приснятся замки с зубчатыми башнями, розы, львы и единороги, Ланселот, и Гвиневер, и Мерлин, и жёлтый шиповник, и - среди красных кустов и зелёных лужаек - собор, чьё имя - как вздох, и его нельзя произнести по-русски. ...Дождь прольётся перед рассветом... - И я, стоя под тёмным и тёплым небом, посреди Среднерусской возвышенности, буду слушать его кельтский шепот, и подставлю ему ладони, и закрою глаза, потому что - Дождь рождается над океаном, - Этот дождь, этот дождь... 1993 ДРУЖЕЛЮБНЫЙ ЛЕС (Гвиневер) Гвиневер бежит по тропинке. Белый шлейф её платья скользит по тусклым узорам папоротника, задевает седые стволы. Весенний закат догорает. Гвиневер торопится к замку, где Артур ждет свою королеву. Она не хочет любви, что настигла её внезапно в дружелюбном этом лесу. - Гвиневер, бедная девочка, Белая Тень, королева из снов, - почти бестелесна, глаза без блеска, на губах - лёд несказанных слов. Фата совсем сбилась. Запуталась в сиреневой сетке сумерек. Ветки бьют по щекам, терзают бледно-лунный шелк её кос, - словно духи-хранители этого леса тщатся её удержать. Лес скрылся в сумерках. Туман лёг в ложбинах. Тропинка её предала. Впереди - не замок, а озеро. Не Артур - Ланселот её встретит. ...Лес безмолвен. Любовь безжеланна. Все деревья стоят, как во сне. Все тени сгорают в неумолимом, неутолимом, незримом и дивном огне. Гвиневер бежит всё быстрей. - Королева! От себя не уйти никуда! ...Сумерки гуще. Белая тень почти растворилась во тьме. Озеро ждет. Сквозь ветки мерцает зелёная злая звезда. ...Гвиневер не хочет, не хочет любви, что настигла её так внезапно в дружелюбном этом лесу. 2000 НОЧНОЕ КОЛДОВСТВО (Моргауза) Я - женщина. Я рождена, чтоб править. Я знаю колдовство старинных дней. Умею плести и ткать узор судьбы. Король Британии, верховный наш правитель, бессилен против древних этих чар. Огонь горит, котёл кипит, полной луны чары сильны, - змеи вползут в твои сны. Разбить Стеклянный Остров! Выжечь память! Лишь вороны да совы будут жить в руинах Камелота! Отродье Утэра и выкормыш безумца старого, посмотрим, братец, чья возьмет! Я ждать умею. Славный Мордред, дитя одной ненастной ночи, - помнишь? - наш сын с тобой, а также племянник твой, твое проклятье, - Мордред моим орудьем станет. Ночь - время для меня. Под хмурым небом островов Оркнейских я научилась горькому терпенью. Месть слаще яблок Аваллона... Древние отвергнутые боги меня избрали, чтобы прекратить твоё владычество. Аравн и Пуйлл, правители Аннона, Иного Мира, что за гранью бытия, и повелитель моря Манавидан, сын Ллира, что царствует на Островах Блаженных и может в щепы разнести любой корабль, и Морриган ужасная, чья радость - кровь и войны, а также с ликом столь невыносимым Кромм Круах. Огонь горит, котёл кипит, стражи уснут, стены падут, друг и жена тебя предадут. Король в прошедшем и в грядущем, судьбы своей ты не избегнешь. Страна твоя лежать в руинах будет! Я, королева и твоя сестра, Моргауза Оркнейская и Лотианская, предсказываю падение твоё и твой позор. Горькими станут вина и мёд, золото осень с собой заберёт, имя твоё проклято будет, и твой очаг снег занесёт. - Ты слышишь, Вороны кричат над Камелотом!.. 2002 РАЗГОВОР НА ЗАКАТЕ (Артур и Ланселот) Артур: Страна моя лежит передо мною. Я победил в двенадцати сраженьях. Объединил я все владенья бриттов - Корнубию, и Логрию, и Камбрию, и Альбу, и Гибернию, и Арморику. Ланселот: Мне радостно служить тебе, мой государь. Артур: Мой Камелот - твердыня из твердынь. Как башни его горят в лучах заката! Ланселот: Король мой, нет прекрасней замка во всей Британии! Артур: Мой меч Экскалибур - дар Девы Озера - покой страны надёжно охраняет. Ланселот: Могучий государь, правитель справедливый, наследник истинный Максена Вледига, - лишь он владеть по праву может таким оружьем. Артур: Мои советники - мужи достойные. Но всех мудрее - Мерлин. Ланселот: Он ведает все тайны трёх миров. Ничто не скроется от взора старца вещего. Артур: 'Король в прошедшем и в грядущем', - так он нарёк меня. Не знаю, сбудется ли прорицанье, но знаю, что всегда со мною рядом будет моя возлюбленная королева. Гвиневер... Волосы её - как лунный свет. Глаза - лесные тёмные озера. Голос нежнее звуков арфы... Её улыбка - мне награда за все труды и подвиги. Но редко улыбается она. Ланселот: Король в прошедшем и в грядущем, - таким ты навсегда пребудешь в памяти людской. Но Гвиневер... Волосы её - как лунный свет, глаза - два тёмных озера лесных, голос нежнее и напевней звуков арфы... Белой тенью она предстала предо мной однажды в том лесу весеннем. Тогда, как и сейчас, лучи заката ласкали землю. И туман ложился белёсой пеленою. А потом исчезло время. Лишь над озером горела зелёная звезда. ...Тебе известно, что в тот день с охоты вернулась в замок поздно королева. Теперь тебе известно также, почему так редко улыбается она. 2001 ВЕТЕР ВРЕМЕНИ (Мерлин) Я - только голос, только тень крыла, над темною землёю простёртого. Я - сумрак древних снов, знак на стене разрушенного храма, закатный луч в осколках хрусталя. Сухой грозой, зарницами, сполохом я прохожу по вашим небесам. Я - стрела на тетиве звенящей, уже готовая лететь, но остановленная в предпоследнее мгновенье. Я - ветер, что приносит весть. Я ведаю все сокровенные желанья драконов, рыцарей и королей. - И я, увы, не знаю ничего! ...Я вижу Ковентри, и я горю! Вильгельма вижу при Гастингсе - и не могу вмешаться! Я растворён в крови и предков, и потомков, и равно чужд и этим, и другим. ...Еще я вижу застывшее кровавое светило в конце времен, и тьму, весь мир объявшую, и холод, и храмы Бога Единого, где люди позабыли слова молитв, - Я вижу... ...Я - только голос, только тень. Я возвращаюсь в Каледонский лес. - Британию мою спасите, боги! 2001 _________________________________________________________________ ПРИМЕЧАНИЯ к циклу 'Сны о Британии. к циклу 'Сны о Британии' Куорри-бэнк - средняя школа в пригороде Ливерпуля, в которой учился Джон Леннон. 'How Do You Sleep?' - название песни Дж. Леннона, написанной после распада 'Битлз' и обращённой к П. Маккартни ('Imagine', 1971). Гвиневер, Gwenhwyfar - Белый Призрак, Белая Тень (валлийск.) Моргауза - единоутробная сестра Артура, дочь Горлоя, правителя Корнубии, и его супруги Игрейны. Король Утэр Пендрагон, влюбившись в Игрейну, обманом и колдовством овладел ею в ту ночь, когда в схватке с его войсками был убит Горлой. Тогда и был зачат Артур. Впоследствии Игрейна стала женой Утэра. Стеклянный Остров, Инис Витрин - обитель магов и сверхъестественных существ, расположен, по валлийским поверьям, на западе, на краю света, возможно, в Анноне. Инис Витрин валлийской традиции можно отождествить с Аваллоном средневековых ирландских текстов. Аваллон (валлийск. afal, 'яблоко') - в кельтской мифоло┐ии 'остров блаженных', потусторонний мир, чаще всего помещаемый на далеких 'Западных островах'. Там растут дарующие бессмертие чудесные яблоки и стоит стеклянный дворец. Аннон (валлийск. Annwfn) - подземный мир, загробное царство. Морриган (букв. "Великая королева") - в ирландской мифологии богиня войны и разрушения. Кромм Круах, Кромм Кровавый - божество в ирландской мифологии. По преданию, почитался в форме золотого идола. По одной из версий мифа, ему приносились в жертву первенцы от каждого семейства. Корнубия, Логрия, Камбрия, Альба, Гиберния, Арморика - латинские и местные латинизированные названия Корнуолла, Англии, Уэльса, Шотландии, Ирландии, Бретани. Максен (точнее, Максим или Максимус) - римский сенатор и правитель Британии (IV в. н.э.). Wledig (валлийск.) - князь, правитель. Ковентри - город в Великобритании. Разрушен во Вторую мировую войну гитлеровской авиацией; отстроен заново. В английском языке существует глагол 'to coventrate' - разбомбить (как Ковентри). Гастингс - город в Великобритании. В 1066 г. около Гастингса войска герцога Нормандии Вильгельма, высадившегося в Англии, разгромили войска англосаксонского короля Гарольда II. Вильгельм стал английским королем (Вильгельм I Завоеватель). Манавидан, сын Ллира -- повелитель морей и владыка потустороннего мира на 'острове блаженных' в валлийской мифологии. .................................................................................................................................. ТАТЬЯНА ВИНОГРАДОВА (Продолжение)
ИЗ ЦИКЛА 'АПОКРИФЫ' МАЛЕНЬКАЯ МАРТА Маленькая Марта, у тебя совсем нет времени, - столько хлопот по дому, целый день все крутишься, крутишься, не успеваешь, а ведь есть еще сад, каменистое поле и скотный двор, а работники такие нерасторопные, на них вообще нельзя положиться... ...Мария неспешно голову моет, струится золотой водопад. Маленькая Марта, у тебя нет времени даже поглядеться в зеркало. Да и то сказать: перед ним все время торчит Мария. 'Ох, несносная же девчонка! Досталась сестра, полюбуйтесь!' - маленькая Марта улыбается, кудряшки выбились из-под платка, на фартуке - два новых пятна, но обед наконец готов. ...Мария неспешно волосы расчесывает, - рыжая завеса, солнечные блики... Маленькая Марта присела наконец отдохнуть, покрасневшие руки сложены на коленях. ('Надо бы фартук постирать...') ...Что-то там, на пыльной дороге, - какая-то сияющая точка - не дает взгляду покоя. (Что же еще она забыла сделать?) ...Мария умащивает локоны. Благовония - недельный запас, между прочим! - разносятся на весь дом. Входит путник. Тихо просит разрешения сесть у порога. Он устал и совсем не сияет, но вокруг отчего-то становится сразу светлей. Марта хочет спросить его: 'Кто ты?' - но свет уже слишком ярок. 'Обед, обед ведь остынет!' - но что-то мешает дышать. Мария подходит, садится у босых ног молчаливого странника, берет кувшин, омывает пыль бесконечных дорог. 'Полотенце! Возьми полотенце!' - наконец выдыхает Марта... Но не слышит ее Мария, вытирает страннику ступни благовонной своею гривой. Золотой водопад струится, и все ярче и ярче свет... Маленькая Марта плачет. 28.07.07 ЛАЗАРЬ Глагола ему сестра умершего Марфа: 'Господи, уже смердит, четверодневен бо есть'. Иоанн 11:39 - Я не хочу, чтоб меня воскрешали. Я не хочу выбираться из тьмы. Тьма меня держит тысячью маленьких ртов, - жадных ртов, нежных и мягких. Не говорите мне: Лазарь, гряди вон'. Я не хочу. Отпустите меня в мрак пещеры, Верните мне забытье, мое забытье, мое не-бытие. Я не помню солнечный свет. Он жжется. Он чужд мне - тому, который Лазарем звался когда-то. Лазурь тоже жжется. Уберите от меня ваше небо! Я закутан в покров, в пелену, я в плену темноты, немоты: Не трогайте! Не терзайте меня! Зачем вы хотите откатить камень от входа? Зачем эти звуки, эти нестройные голоса заполняют мою тишину? И особенно - э т о т голос, он режет, как луч, он ярок невыносимо, он раскаленным звоном вонзается в мозг: 'Встань, Лазарь, встань и иди'. О заставьте, заставьте замолчать этот голос!.. Смирившись, Лазарь молча встает и делает шаг прочь из пещеры. Голос-луч серебряной нитью взрезает пространство. Голос ширится, наполняясь светоносной безжалостной силой, солнце вибрирует в такт биениям сердца. - Сердца? Какого? Я не хочу! - Встань! Встань и иди! :Пошатнувшись, фигура в белом головой задевает за каменный свод. Еще один шаг. И еще. Белый контур оправлен/оплавлен сиянием неба. - Он вернулся! - кричат все вокруг. - Он вернулся! 27.09.2007 МАРИАМ И рече ангел ей: не бойся, Мариам, обрела бо еси благодать у Бога. Лука, 1 : 30 'Мариам, Мариам...' - Кто? Кто зовет меня, кто? 'В темноту, в немоту первозданного лона, где грота дремота, где корни и крона, водопада прохлада... В сумрак знакомый старого сада вернуться с тобой, Мариам...' Она встает. Подходит к окну. - Никого. Лишь ветер - весенний, теплый ставней скрипнул, коснулся щеки и вот-вот загасит светильник. Она ждет, взгляд уставив во тьму. Цвета сумерек тени залегли вокруг глаз. 'Мариам, Мариам, впусти меня, Мариам...' - Кто ты, летящий в ночи мимо незримых огней? Кто ты, вздымающий пепел лепестков нездешней весны? Кто ты? Зачем снова тревожишь меня? 'Мариам, Мариам', - голос шепчет в ночи. А Иосиф молчит, отвернувшись к стене, делает вид, что не слышит. Только наутро опять молотком по доске так шарахнет, что вздрогнет весь дом. 'Мариам, Мариам, зачем боишься меня? Вот ложе твое. Зачем не хочешь уснуть?' Плеск крыл голубиных... рядом совсем... Жарко, душно, невмочь... И тяжелеют веки, и ночное плавится небо, невесомой становится плоть... ...И - хоралом огненным, тысяче-струнным, миллионно-голосым вонзаются в душу отверстую звезды. - Что это? Что? Иосиф, где ты? - Помоги!. - Но крик Мариам беззвучен, и дрожь не унять, не унять... ...Бело утро. Стук молотка. И молчанье. Молчанье, в котором Слово начинает расти. 27.10.07 ПЕТР (Гефсиманский сад) В Гефсиманском саду - всегда ночь. В Гефсиманском саду - времени нет. Времени больше нет. Нависают-ветвятся нервюрные своды олив - окаменевших, тысячелетних, седых, - скорее, к царству минералов причастных. не дерева, а вздыбленная твердь... Лишь сквозит-серебрит голубая листва синеву наползающей тьмы. Уснули все... Они побеждены сном тяжелым, мирским... Но я знаю - Учитель, ты не спишь, и я спать не должен... не должен... 'Петр!' - твой голос, тихий, усталый, далекий. Да, я слышу, я встаю, я иду... Оливы, древние до одури, до жути, до страшной, первобытной, вневременной тоски... Их ветви искорежены ветрами, стволы их оплывают, словно воск. Они все ближе, ближе обступают... - Учитель, мне страшно! Я сейчас проснусь!.. ...А там, вдали, над выжженными желтыми холмами, где солнца свет так вечен, резок, нестерпимо бел (как веки жжет, и все плывет в глазах) - там... Я не вижу... Нет... Лишь этот стук и приглушенный ропот Толпы, и резкие команды солдат... Там... - Я просыпаюсь от собственного крика: 'Что это? Что?!' ...Но здесь, в саду масличном, все тот же мрак и сон, все та же мгла. Здесь Ночь Ночей, чья тень крылатая легла на три тысячелетья... - Учитель, что это? О чем я говорю? Здесь - усталые ветви древних олив сводом серебряным переплелись. В просветах - сиренево-синее, темно-лиловое витражное хрупкое небо. Что такое 'витраж', я не знаю. И нервюрные своды базилик еще не придумал Сегюр... ...В Гефсиманском саду время стоит, как стекло недвижной воды, и его даже можно потрогать. Сквозь веки - хрустальные блики, серебряный свет чуть трепещущей, редкой, сквозящей листвы, - словно рыбки резвятся в озере Вечности, словно вновь ступаю по водам Галилейского моря... Да, я слышу, я слышу, это ты, Учитель, - ты просишь нас бодрствовать вместе с тобой в эту ночь. Но уснули все: спит Иаков, спит Иоанн - любимый ученик... Ночные тени все глубже, глубже забирают их в свой плен. Но я... Я - Петр! Ты сделал меня ловцом человеков, и еще сказал, что я - главный камень в будущем храме. Так вот: я люблю тебя, я не сплю! Только... Как же это: Ты говорил, что в доме Отца Твоего обителей много, что Ты есть путь и истина, и жизнь, и еще - что Ты победил мир... А здесь, сейчас, на этом маленьком клочке земли ты мечешься, не находя исхода страданиям? Не понимаю. Постой, ты что-то говоришь о чаше? Я помогу, я разобью ее, Учитель! Ты слышишь? Я иду к тебе! Иду! ...Древние ветви. Призрачная листва, сквозь которую ближе звезды. Поздно, Петр. Слишком поздно. Этот храм, этот свод для того, кто грядет после времени. Небо - чаша. В Гефсиманском саду скоро рассвет. Времени больше нет. 9.12.2007 ПАВЕЛ (дорога в Дамаск) ГОРИ ВАВИЛОН ГОРИ СИСТЕМА граффити на стене таун-хауса Павел идет сквозь пепел. Аллилуйя. 'Любовь долготерпит'. Он был Савл, он стал Павлом, он для этого мира - ослеп, Но в глазах его - Свет Невечерний. Мегаполис не спит никогда. В огнедышащем небе - звезда. Из пепла - Полынь-звезда. ('Зажигай!' Аллилуйя! - Попса в пятом круге, заседание Думы в восьмом и ток-шоу - в девятом). Павел упрямо идет сквозь визг и скрип тормозов, сквозь нимбы рекламных щитов, возвещающих: 'Да любите друг друга!' (Копирайт: Иисус Назорей, Редактор: Денница aka Люцифер). Павел плевал на редактора и на пепел. Павел будет любить этот мир, стиснув зубы. 'Любовь долготерпит'. Огненосная мгла полнит темным сиянием стогны. Мегаполис тонет истомно в искрящихся волнах. (Тучные агнцы сидят в колесницах, влекомых златыми тельцами). Мегаполис тонет в струящемся пламени, пропадает в смеющейся мгле, в ослепительной, сладостной мгле. (На совете директоров Иоанн Богослов убеждает Денницу, что 'Жена, Облеченная в Солнце' - лучший слоган для сети бельевых бутиков). Павел молча идет в свой Дамаск. Павел слепо идет сквозь сияющий ласковый пепел. Павел знает одно: рассвет. Скоро наступит рассвет. Аллилуйя. 'Любовь долготерпит'. |
||||||||||||||||||
