Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
 
  
 



АННА ВИНОГРАДОВА

Анна Виноградова - физик по образованию, лирик по натуре. Человек очень общительный, по возможности не расстающийся (хотя бы мысленно или в письмах) с обретёнными за жизнь друзьями и знакомыми. Давным-давно закончила физический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова и уже больше 30 лет работает в Институте физики атмосферы им. А.М. Обухова Российской Академии наук. Кандидат физико-математических наук и доктор географических наук.
Оформление своих мыслей в виде стихов начала ещё со школьных лет, но первый сборник 'Строй души', куда вошли стихи за все предыдущие годы, выпустила только в 2010 г. Однако результат обдумывания и обобщения нашей многогранной жизни и разных судеб не всегда удаётся уложить в стихотворные строки. Поэтому в свои книжечки она часто вместе со стихами включает и прозаические фрагменты.
Анна Виноградова - член Союза литераторов России, её публикации можно найти в Интернете в электронных изданиях '45 параллель', 'Зарубежные задворки', 'На середине мира'.
Подборка 'Места' - это стихи разных лет о любимой Москве, а также несколько сьтхотворных зарисовок, вывезенных из командировок и путешествий.

МЕСТА

* * *

В Макарьевом монастыре
белье сушилось на дворе,
пилили мужики дрова:
Едва кружилась голова
от осени, пронзившей высь:
Куда-то птицы пронеслись:
А у старинного окошка
задумчиво сидела кошка.

1978


НАСЛЕДСТВО

В закоулках московских дворов
затерялась весеннею ранью:
На окошках краснеют герани,
вдоль сараев - поленицы дров,
и черемухи ласковый куст
прямо в форточку лезет букетом.
Я сюда прихожу за советом
и не раз еще в жизни вернусь.

Дом не тот. Наш сломали давно.
Но скрипят половицы, как в нашем.
И, как прежде, Наташу и Сашу
выкликает чужое окно,
и печные заслонки звенят:
Кадры памяти счет потеряли:
Отражаясь на крышке рояля,
блики прошлого сердце щемят.

1980


МОСКОВСКИЕ ВАРИАЦИИ

I. ПРОГУЛКА

Мы в Москве, а не в Анталии!
Здесь размякли тротуары.
Мне пришлось купить сандалии
по цене модельной пары.
В раскалённых переулочках,
вспоминая свежесть моря,
почему-то в старой булочной
покупаю эскимо я.
На бульваре возле Цирка я
заняла кусочек тени:
А вокруг - сигналят, фыркают,
точно звери на арене.
Зажигалкой нервно чиркая,
сыплет пепел на колени
паренёк в цветастых шортиках.
:Солнце, жаркое до чёртиков,
чёрным пятнышком в зрачке
чертит тени на песке...

Светофоры гонят волнами
запах гари над бульваром.
Эта жизнь, как море, полная,
раздаёт сюжеты - даром.


II. В ПОЛЁТЕ

Невозможно узнать
этот солнцем разморенный город!
Словно печи - дома, между ними машины плывут.
Я лечу над Москвой:
Наплевать, что не так уже молод! -
Я по-прежнему счастлив, что в городе этом живу.

Отцвели уж давно
одуванчик, жасмин и сирени.
В переулочках старых - не каждому их отыскать!
Нынче липы в цвету.
Не боясь миражей и мигрени,
в их густом аромате водила гулять меня мать.

В этом мареве жизнь
(и пространство, и время) как будто
заблудилась, задумалась, даже затихла на миг.
Я, как птица, хочу,
угадав эту чудо-минуту,
воспарить над Москвой,
бросив сверху восторженный крик:


III. НОВОГОДНЕЕ ГРУСТНОЕ

Каждый год - не напишешь:
Пожеланья всё те же:
чтобы небо - повыше,
ну а лучик - пусть брезжит.
Только голос всё тише,
да свиданья всё реже:
::::::::::::::::::::
Снегири прилетели:
То морозы, то слякоть.
Снова ночью капели
в окна просятся - плакать.

Поснимали гирлянды
новогодние ёлки:
'Снегири нам нарядней
разукрасят иголки!'

И доверчиво светят
снегириные грудки:
Утром радостный ветер
их сорвёт до побудки,
ярко-рыжие перья
(или ржавые листья?)
свалит в кучу под дверью:
Взмахом ветреной кисти
будет гнать до рассвета
по усталым бульварам
конфетти и конфеты,
одинокую пару,
карнавальные маски,
мишуру, кастаньеты,
запоздавшие сказки,
что сложили поэты:
:::::::::::::::::::.
Ледяные метели
никого не услышат,
заморозят капели
до сосулек на крыше:

:Мы так много успели,
только голос - всё тише.


IV. ЯСЕНЬ

Обледенел, пощады не просил.
Взмахнул ветвями из последних сил,
но подломилась ясеня рука,
и стало нечем упереться в облака:
Он рухнул вниз. - Разбился груз оков.
И больше не достать до облаков:

Среди сугробов, в блеске хрусталей,
раскинув радугой сплетения ветвей,
как люстра из большой парадной залы,
мгновенью, солнцу, дню наперерез
лежал тот ясень, сброшенный с небес:
И всё ещё земля под ним дрожала...

Торжественный хрусталь небесные вандалы
разбили вдребезги - на тысячи зеркал,
толпа незрячая, хрустя, по ним бежала,
а город - щурился, шептался и сверкал:


V.

Старинное паникадило
(я много раз под ним ходила)
неровно освещало храм,
деля пространство пополам,
по временам то свет, то тени
отбрасывая даже в сени.

Держась за бабушкин подол,
роняя воск на бедный пол,
под гул торжественных речей
в коптящем сумраке свечей,
бесстрашно глядя в потолок,
ребёнок лишь увидеть мог,
как воздух, в купол устремясь,
колышет радужную вязь:

С тех пор прошло немало лет,
и бабушки давно уж нет:
Но хор, церковный полусвет
и запах ладана -
тоской
всю жизнь тревожат мой покой:


VI. ЦВЕТНОЙ БУЛЬВАР

Где ты, детства Цветной бульвар?!
Здесь так много сошлось впервые:
терпеливых скамеек выи,
клёны красные, как пожар,
к облакам улетевший шар,
на песке - письмена кривые:

Здесь в промокших насквозь кустах
мне впервые явилась лошадь.
Вот на ней бы скакать на площадь
Трубную - трубам в такт!
Лошадь: в яблоках на боках,
чуть кося своим глазом карим,
съела полностью мой гербарий,
душу трогая за рукав.

Над бульваром кричали птицы
по весне; как дымком клубиться
начинал тополиный пух.
Аромат - выбирай из двух:
запах цирка и запах рынка.
Блеск цветов, что несли в корзинках
тётки в тёмных ещё платках.
Я - с мороженым на щеках.

:Нынче лошадь уж не позвать.
Молча в ряд - молодые липки,
строй скамеечек очень хлипкий -
не разляжешься, как в кровать.
Всё не то, хоть цветное фото.
Ну, когда же сумеет кто-то
нашу память оцифровать?!


VII. МОСКОВСКОЕ

Поведи меня
по твоей Москве.
Пусть звонят колокольные небыли.
Вышивает снег
по седой канве
переулки, где вместе мы не были.

Не узнать своих:
вдоль по улице
силуэты позёмкой коробятся,
светофор ослеп -
еле щурится.
Да и ладно: никто не торопится.

Санки скрипнули,
и фонарь погас.
Помнишь? Следующий - возле Булочной.
Прокати меня
в наш последний раз
по сугробам в твоём переулочке.

Всем нам, выпавшим
из московских гнёзд,
окольцованным с детства бульварами,
проходных дворов
сто заплат внахлёст
держат памяти рубище старое.

Не найдём теней -
тех ночей темней,
что болезнями детскими заспаны.
Замела метель,
а Москва - под ней,
та, которой гордимся и хвастаем.



ПИТЕР

Если в городе есть река,
я оставлю наверняка
часть души на её воде -
тёплый свет отражать звезде.

Если в городе есть гора,
подарю, как придёт пора,
нитку чёток ушедших дней
облакам, что плывут над ней.

Если в городе льют дожди,
не дождусь: - и меня не жди:
унесёт вода под мосты
ветром сорванные мечты.

:В этом городе фонари
от зари горят до зари,
загоняя реальный свет
в ускользающий силуэт.

Там действительно есть река,
нет горы, но дождит слегка.
И, настойчивей мотылька,
не секунды стучат, - века.


ВОСПОМИНАНИЯ О PORNICHET

I.

На берегах Бискайского залива
закончился сезон. Приливы и отливы
шлифуют снова бухт пустынных кривизну.
И бьёт волна, дробя в себе луну,
и ветер учит вновь упрямую сосну,
куда смотреть, откуда ждать зимы...
Гуляют чайки, странно молчаливы...
Нам этот мир так кажется счастливым,
но есть в нём чужаки, и это - мы.


II.

Здесь на влажном песке
отпечатались тени
незнакомых руке
океанских растений.
Здесь щекою к щеке,
многоликий и полный,
разложил на песке
океан свои волны.
А поверх натоптали собаки и птицы, -
все, кому повезло в этом месте родиться.


ВЕНА

I. ПЕРВАЯ ГРОЗА

Точно грянули в колокол
у Марии-на-Пристани,
рассыпаясь над городом
колокольными брызгами
да весенними грозами,
небеса окаянные,
словно высекли розгами
землю ливнями рьяными.


II. МИРНОЕ

Птицами разбуженное утро.
Солнцу далеко ещё до стражи.
Тени сдали втихаря кому-то
серые дворы под экипажи.

Чёрный дрозд беседует на клёне,
вереницы снов переиначив,
сам с собой о чём-нибудь зелёном,
приносящем каждый год удачу.

Крадучись, идёт по крышам Вены,
облаками сглаживая шпили,
новый день над маленькой Вселенной,
где на время Время позабыли.


* * *

Утро. Сочи. Воскресенье.
То ли осень, то ли лето.
Капли солнечного света
(то ли мёд, то ли варенье),
как вчерашняя газета,
на скамейке остаются.

Парус, облачного цвета,
тает ближе к горизонту,
как размякшая конфета
в пальцах пришлой амазонки.
:Кофе пролито на блюдце.

От безделья нет спасенья.
Мячик шлёпает по корту,
кто-то плещется в бассейне.
Нет в природе звуков forte.
Утро. Сочи. Воскресенье.


МОЙ КОКТЕБЕЛЬ

Отцветают миндаль, мирабель,
зреют белые гроздья акаций:
Я приеду к тебе, Коктебель,
я приеду - с тобой попрощаться.

Я увижу всё то, что не смог
этот век разметать, как цунами,
я волну приласкаю у ног
и опять поцелую песок,
если он не завален камнями.

Пробегу по тропе между скал,
поднимусь к облакам среди маков:
Вспомню всех, кто здесь что-то писал,
кто любил, целовался и плакал.

Тамариск и полынь, Коктебель,
сладкой горечью сердце заполнят:
Пусть качают души колыбель -
'Коктебель, Коктебель, Коктебель:' -
моря Чёрного синие волны.


МЕКСИКА. КОНЕЦ ВОСКРЕСНОГО БАЗАРА

Расплавленное солнечное жало
слепящим золотом сползало
средь выбоин заношенных камней
на душном дне
цветного мексиканского базара -
очарования, неведомого мне.

Истошно требовали дети
себе игрушек, леденца
у разомлевшего отца,
что шёл рядами с банкой пива
и был единственным счастливым
на этом свете
до конца.

Как надоевшая настойчивая муха,
терзала ухо
разноголосица торговцев. А вдали
шарманку без конца и без начала
крутил старик, и музыка звучала
нездешним фоном - 'Натали:'

: Тележка мальчика баюкала-качала
на куче апельсинов. Фонари,
как луны, плыли вдоль причала:

2016
 
Best Wallpapers For You Sugrob Soft: Софт Руссификаторы Mp3 Video и прочее Получить трафик