Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
 
  
 


Солдатов Олег Мхайлович,
Москва, http://lit.lib.ru/s/soldatow_o_m/
Состоит: Союз Литераторов России, Союз писателей Москвы, Литфонд России.
Публикации: 'Сибирские огни', 'Знамя', 'Дружба народов', 'Крещатик', 'Фонтан', 'Российский писатель' и др.
Неоднократный участник, победитель и лауреат различных творческих конкурсов и фестивалей, государственный стипендиат в номинации 'Молодые авторы России'.
С 2000 по 2013 - в составе редколлегии литературного интернет-журнала 'Русский переплет'.
В 2008 году окончил ВЛК при Литературном институте им. Горького.
Главный редактор независимого литературно-художественного журнала 'Поляна': http://www.itbook.ru/Journal.aspx?SectionID=4&JournalID=120&aURL=
Электронная версия:
http://www.litres.ru/serii-knig/uchebnaya-i-spravochnaya-literatura-oniks-bunte-stufen-raznocvetnye-stupenki-5/

НА ОЗЕРЕ
------------

В поезде

Поезд тронулся.
Я расположился у окна, и город покатился прочь.
- К нам на рыбалку? - кивнув на удочки, спросила пожилая дама напротив, маленькая, коренастая и плотненькая, как березовое поленце. - Довольны будете. Природа у нас красивая... А рыба дешевая. Когда обратно поедете, зайдите на рынок - не пожалеете.
- Зачем же на рынок? - удивился я. - Наловим!.. У вас же рыбы полно, в Карелии...
Дама усмехнулась.
- Вы сами по себе иль как?
- К приятелю...
- А-а, ну-ну...
За окном поплыли завидовские озера. Зеркало сияет рубинами и алмазами.
- А что, у вас там волки, медведи есть? - поинтересовался я.
- Все есть... Волки в этом году зимой в поселки заходили... Собак грызли.
"Вот этого мне и не хватало", - встревожился я, вспоминая слезы жены.
- А кабаны?
- И кабаны...
- Так... - И я подумал о том, что недурно было бы прикупить охотничий нож, а лучше ружье.

Приятель

Приятель встретил меня на станции. Похожий на медведя, могучий, лобастый, он родился в этих краях, знает леса на тысячу верст кругом.
- Нырнем, - спрашивает, - в тайгу?
- Нырнем, - отвечаю, - непременно...
Дома у него во всю стену развешена шкура медведя.
- Это ты сам? - спрашиваю.
- Сам, - отвечает, - с фары...
- Это как же?
- А ночью подкрадываешься, светишь фарой и бьешь...
На следующий день, мы обшарили весь город в поисках надежной катушки для спиннинга и поводков. Выходной день, половина магазинов закрыта, в другой половине нет того, что нам надо, и только в самом захудалом, едва приметном подвальчике, мы, наконец, нашли поводки, и то - взяли последние. Катушку выбрали японскую, шесть подшипников. Цены неимоверной.
- У меня такая же, - говорит приятель, - с ней и чайник блесну забросит. А с этими, - он кивнул на длинный ряд катушек подешевле, - намучаешься.
Я склоняюсь над витриной с охотничьими ножами.
- Ты чего? - спрашивает приятель.
- Да вот, нож купить...
Приятель хлопает меня по плечу:
- Забудь...
- Тогда, может, шляпу с сеткой...
- На что?
- От мошки, комаров...
- Брось, для мошки такая сетка, как футбольные ворота.
Заезжаем в аптеку, покупаем самые лучшие репелленты.
- Только это все равно не поможет, - обнадеживает приятель. - Мошке эта штука, как приправа.

В путь

- Слушай, - говорит приятель, - я облазил тут все озера в округе. Настоящая рыбалка только в одном месте, правда, часов пять езды, три - по шоссе, два - по грунтовке.
- Едем, - соглашаюсь я.
За разговорами дорога летит незаметно. Машину оставляем в деревеньке. Кругом домишки из свинцово-серого дерева, некрашеные, иссушенные ветрами и солнцем. Местные жители говорят на трех языках: карельском, финском и русском.
Спустились к озеру. Кривые дощатые сарайчики раскиданы вдоль берега. Сквозь редкие щели видны темные лодочные борта. Хозяйство рыбаков. До противоположного берега недалеко. Мы в устье.
- Раньше тут был лес, и река петляла меж холмов, - говорит приятель. - Перегородили плотиной, получилось озеро с островами. Глубины небольшой, на дне сплошь стволы и коряги. Для щуки раздолье...
Дождь моросит, на озере шторм, серые брюхатые несутся тучи, холодно, считай середина лета, а без телогрейки - беда.

На остров

Грузим лодку, еле-еле место для двоих осталось: палатка, рюкзаки, спальники, продукты, канистра с бензином, снасти... Наконец отчаливаем, берем курс на остров. Пути - три километра, сперва вдоль берега, а потом и по простору. Урчит американский мотор, ветер навстречу буруны катит, дождь хлещет в лицо. Спасибо новой кепке - козырек прикрывает глаза. Я притулился на носу, рукой касаюсь воды, - в такой воде недолго продержишься, а до берега прилично...
- Ты, - говорит мне приятель, - вперед-то поглядывай. Видишь, вон те штуки из воды торчат? Нам бы на них не наскочить.
Впереди, то исчезая, то показываясь среди волн, словно дула вражеских орудий, качаются мертвые почерневшие стволы.
- А что будет, если мы на такую штуку наскочим? - спрашиваю я.
Приятель смеется.
- Тогда это называется: передай моим, как все было...
Я поворачиваюсь навстречу ветру и, сражаясь с дождем, всматриваюсь в озеро - не мелькнет ли где из воды зловещий черный обломок мертвого дерева.

Палатка

В прозрачных сумерках подходим к острову, каменистый берег усыпан корнями и стволами деревьев, словно старыми обглоданными костями, в глубине колышется редкий лесок. Огибаем слева, держим против волн, заходим в песчаную бухту, глушим мотор и находим на отмель. Выгружаемся и ставим палатку.
- Как думаешь - здесь? - спрашивает приятель.
Место невдалеке от лодки, рядом оставленное кем-то кострище. Правда ветер дует - будь здоров, да ведь стихнет же...
- А может здесь? - Приятель идет вглубь острова. Там уж ветер потише.
- И здесь неплохо, - отвечаю.
- Или здесь? - Приятель скрывается в подлеске с подветренной стороны.
- В самый раз, - соглашаюсь я.
Хоть и далековато от лодки, но тут почти штиль. Палатку поставили, значит, крыша есть и вещи будут сухими.

За дело

- Давай решать, - говорит приятель, - или отдыхаем, а завтра в бой, или сразу пойдем ловить, а отдых потом. Все равно ночи белые, темнее не станет.
- Тогда за дело! - говорю я.
Берем спиннинги, подсачек, ковш и якорь, садимся в лодку, отчаливаем.
- Главное при ловле, - наставляет приятель, - не поймать на блесну глаз соседа.
Место в лодке как раз двоим. Бросаем стоя, в сторону берега. Со второго заброса я вытаскиваю щуренка...
- Научи, как ты это делаешь, - удивляется приятель. У него не клюет. Уж он кидал всюду вокруг лодки. Отплываем дальше.

Шляпа

Только отплыли, как, вытянутая словно крокодил, жирная черная туча наползла с севера, втиснулась между холмов, да так низко, что казалось ее можно схватить руками, и зачастил, защелкал дождь, а ветер вдруг рванул с моей головы кепку, и вот уж она заплясала по волнам.
- Пропала шляпа, - охнул я.
- Достанем, - успокоил приятель, заводя мотор. - Нам бы ее из виду не потерять.
Вскоре "шляпа" уж изредка показывалась метрах в пятидесяти от нас.
- Не могу развернуться, - кричит приятель, - руля не слушает, волны не дают!..
Наконец, по широкой дуге мы разворачиваемся против ветра и правим на "шляпу", я беру подсачек и словно ковшом вылавливаю ее из воды. Спасена.
- Теперь понял для чего эта штука? - укладывая подсачек на дно лодки, смеется приятель. - Это не рыбалка, а экстремальный спорт. Идем к берегу. На сегодня хватит.

Тент

Чалим лодку и разводим костер. Сосновый и еловый топляк, давно выброшенный на берег, лишь сверху намочен дождем, внутри же сухой как порох, с красными смоляными прожилками. Греемся и пьем чай. Серая мгла несется по небу, шторм не утихает, но весело пылает огонь, трещит, сыплет искры костер и настроение - хоть куда. Одно плохо - дождь.
- Подожди! - Вскакивает приятель. - У нас же есть тент. Что ж я раньше не вспомнил!
Он ныряет в палатку и возвращается с тентом. Мы растягиваем большой отрез брезента и привязываем его к хилым березкам, проросшим среди камней. С наветренной стороны закрепляем тент у самой земли. Теперь у нас почти дом. Ни ветер, ни дождь нипочем. Только буря, видя нашу хитрость, взвилась пуще, словно хотела вырвать с корнем и смахнуть с островка, державшие брезент, чахлые деревца.
Палатка металась, как привязанный к койке буйно помешанный.
- А представляешь, если б мы палатку возле лодки поставили? - смеется приятель. - Там сейчас на ногах не устоишь. Сдуло бы как пушинку...
- Как воздушный шар, - соглашаюсь я.

Тетерев

Утром я проснулся от боя корабельного колокола. Что это? Катер? Там же наша лодка! Мало ли что... Раскрываю спальный мешок, выбираюсь из палатки. Шторм утих, стало светлее, потеплело. Глянув в сторону, откуда доносились странные звуки, я вижу большого краснобрового тетерева. Он сидит на березе, метрах в десяти от земли и токует, вытягивая шею. Токование разносится далеко по окрестностям. Заметив меня, осторожная птица взмахнула веерами черно-белых крыльев, поднялась и скрылась за лесом.
Я вернулся в палатку.
- Тетерев? - спросил приятель. - Надо же. Середина лета, а они токуют. Природа сюрпризы устраивает. Никогда в это время такой холодины не бывало. Значит, и рыбалки не будет. Вода не прогрелась, рыба вялая, не проснулась еще. Это уж если прямо перед ее носом блесной водить, тогда, может, и возьмет...
Словно подтверждая, что с природой и впрямь творится что-то неладное, с полсотни комаров, укрывшихся от бури в нашей палатке, жались вверху у конька и не обращали на нас никакого внимания. Мошки не было вовсе.

Кладбище затонувших кораблей

Мы отправляемся на поиски удачи. Озеро спокойно. Тишь. Далекие и близкие острова, поросшие густым ельником, сливаются и окружают нас широкой зеленой чашей. Держась правого берега, минуем остров, названный Змеиной горой. Там, по молве, на земляничных полянах водятся змеи. Зашли в камышовую заводь. Высокий тростник стоит как заколдованные братья. Затем еще и еще дальше, мимо бурых гранитных валунов и заболоченного полесья... Приятель правит лодкой, а мне достается якорь. Лодка тяжела, и пока не зацепишь какую-нибудь подводную корягу, небольшой якорек не держит и нас сносит замысловатым озерным течением.
Вот песчаная мель посреди озера. С камней, пронзительно крича, поднимается чайка и, сделав круг, устремляется на нас. Я выставляю спиннинг, не будь его - пришлось бы худо. Чайка кружит над нами и вновь атакует. Но мы уже далеко и она победно возвращается к своему гнезду.
Путь нам преграждают сотни верхушек мертвых деревьев, они выступают из воды от середины ствола и выше, словно мачты затопленных кораблей. У одних стволы обломаны, на других еще торчат сухие ветки, будто останки корабельных снастей, а третьи вытянулись голыми серыми кольями. Нам тут не проплыть и блесну не забросить, среди частокола много топляка, и мы берем левее, пересекая озеро поперек.
Отпустив леску, ведем за лодкой блесну.
- Стоп! - командует приятель. - Кажется, есть...
Глушим мотор, кидаем якорь и берем на месте пять крупных окуней. Каждый с три ладони, не меньше, - киты, а не окуни. Течение плавно несет нас к берегу. Видно якорь не удержал. Под нами длинная и крепкая как пенька трава. Повсюду из воды торчат ее стрелы. Зацепилась блесна - подошли на веслах, сдернули. И еще раз. Опять та же история. Это не рыбалка, только блесны потопим. Заводим, но мотор ревет натужно - трава намоталась на винт. Так и без мотора остаться недолго. Я сажусь на весла. Заросли редеют, можно заводить. Возвращаемся на остров. Улов небогат: пяток щучек и с десяток окуней.

Лабиринты

Сколько мы проплутали - десять, пятнадцать верст? Раз держались правого берега, значит, возвращаться надо левым. Пересекаем озеро и даем полный ход. Но уж больно незнакомая кругом местность и трава опять стопорит винт и "кладбища кораблей" не видать.
- Стой, - говорю, - не туда плывем.
- Как же? - отвечает приятель. - Туда шли - берег одесную был, а назад ошуюю. Все верно.
Словом идем прежним курсом. Я надеюсь на приятеля. Он тут не впервой. Но места вокруг явно неведомые.
- Что ты хочешь делай - не туда надо плыть!..
Приятель и сам задумался.
- Ладно, - говорит, - сейчас до излучины дойдем, посмотрим...
Тут и погода испортилась, и ветер, и дождь навстречу, словно природа нам подсказывает куда править, и в довершение ко всему приятель говорит:
- Бензина у нас в аккурат до дома. Если ошиблись, назад придется на веслах идти.
А это верст десять, не меньше. Излучина вроде рядом, а все мы никак не дойдем до нее. Волны навстречу катят. Дождь еще пуще зарядил.
- Разворачивай, - говорю, - теперь все ясно. Вон те щепки вдали - это и есть "кладбище кораблей", только мы их с другой стороны обошли. Возвращаться надо.
Развернулись, идем по ветру, стало веселей, и дождь поутих, и волны улеглись. Точно, вот и "кладбище"... Решили, для экономии бензина, не огибать его, а двинуть напрямки. Поднимаем винт, идем на веслах среди сухих скелетов, по днищу карябает топляк, будто мертвецы цепляют борта. Вон и остров чайки. Теперь-то уж доберемся. А тут и солнце разорвало лохматый облачный ковер и улыбнулось нам по северному скупо. Здравствуй, солнышко! Нет тебя милее...

Уха

Разводим огонь и кидаем всю пойманную рыбу в кипящий котел. Соль, перец, лаврушка...
Приятель говорит:
- Ты верно думаешь, что уха - это рыбный суп?
- А что же? - спрашиваю.
- А вот что. - Он наклоняет котел и разливает по кружкам густой ароматный вар.
- А рыба?
- А такую рыбу здесь отдают собакам... Ну, или, кто хочет, может потом съесть...
Я выпиваю кружку ухи и вылавливаю из котла окуня. Мясо у него сладкое. А они - собакам...

Домой

На следующее утро заливаем костер, собираем палатку, грузимся и возвращаемся в деревню. Ветер опять навстречу, словно озеро не отпускает нас. Прыгаем по волнам. Брызги летят в лодку. Вымокаем до нитки. В самых укромных местах хлюпает ледяная вода. Все же доходим благополучно. В машине тепло. Готова сухая одежда. Переодеваемся и в обратный путь. Прощай Карелия, прощай озеро. Даст бог, свидимся...
- Ну, вот и нырнули в тайгу, - говорит приятель. - Жаль только, рыбалка не удалась.
Знал бы он, что в Подмосковье такой улов - сказка.
- Ничего, - отвечаю, - в другой раз повезет...
Глянули по карте, - где плутали? А там - десятки мелких остров. Дойди мы до излучины - кто знает, когда б выбрались...
И опять вокзал. Как чудесно спится в поезде...

НА РЕКЕ УГРЕ
-------------------

Лесной заповедник

Мой приятель пригласил меня погостить, на Угру. В десяти километрах выше Юхнова, за лесным заповедником у него дом в деревне.
Катим по Киевскому шоссе, у Малоярославца берем правее, и дальше, по трясучей дороге: Вот и заповедник. Словно богатырское войско поднимается через поле еловый лес, верхушки будто шлемы витязей. Дорога петляет. На узком мостке едва разъезжаемся с ошалелой 'Беларусью'. Кто в кабине? Лихой человек: Лес вдруг расступается, и мы попадаем в широкую просеку, пересекающую дорогу крест-накрест, - все деревья на высоте в два человеческих роста поломаны словно спички, торчат обломанными кольями, ниже только подлесок и бурелом.
- Здесь в прошлом годе ураган прошел, - объясняет приятель. - Аккурат промеж деревень проутюжил, только край одной слегка смазал.
Въезжаем в деревеньку. Вокруг все больше домишки без фундамента, покосившиеся, иссушенные солнцем почерневшие лачуги. В каких уж и не живут давно, стоят догнивают, а в каких еще коротают век: Но есть и новоделы: священник сельского прихода, что километрах в пяти от деревни, поставил двухэтажный сруб за высоким забором у самого леса, да мой приятель пристроил к старой избе с рассыпавшейся печной трубой деревянную веранду.
Доехали на закате и сразу к реке. Какие сосны кругом! Шишкин бы позавидовал: Есть и широкоствольные разлапистые, и целые кусты - по пять-шесть побегов из одного комля. Те, что у берега, могучими корнями вгрызлись в крутой песчаный обрыв, причудливо, словно лебединые шеи, выгибают огромные малиновые стволы. Не здесь ли в XV-ом веке Иван III остановил и не пустил на Русь хана Ахмата? И уж точно в веке XX-ом гремели тут бои, и стояли друг против друга Красная Армия и незваные гости - посланцы 'культурной' Европы. По высокому левому берегу тянутся ветхие траншеи. Копать песок легко, если повезет, найдешь каску или какое другое ржавое железо, но можно нарваться и на снаряд, и на мину.
Закидываем удочки, таскаем на уху окушат, и варим здесь же на берегу, в казанце. Тучи комаров носятся над горячим варевом и сыпятся приправой. Как водится, не обойтись и без 'белой'.
Приятель - сухопарый мужик, басовитый, рука железная, рабочая, говорит:
- Комаров не бойся, их тут много, но я вот что подметил: на второй-третий день перестают кусать. Никаких репеллентов не применяю, организм сам противоядие вырабатывает. Вот увидишь:

Утро

На рассвете меня не поднять. Приятель уходит на рыбалку один. Я поднимаюсь часам к десяти. Умываюсь колодезной водой, спускаюсь к реке. Вода утром студеная, течение сильное, стремнина. Чуть отплыл от берега и назад, греться. Расстилаю покрывало на пригорке, ложусь. Вдруг, что за дела, здоровенный клещ с мой мизинцевый ноготь ползет прямо ко мне по покрывалу, кривыми лапками перебирает. Шалишь! Щелчком отправляю его далеко в лес, но вскоре он опять здесь, ползет как ни в чем не бывало. Как же, думаю, он так быстро вернулся? Провожаю его вновь все тем же маршрутом. Тут чую, ноге щекотно. Оборачиваюсь, снова он, и вроде даже еще больше стал. Не понимаю, колдовство какое-то! Крепким щелчком переселяю его в реку, на корм рыбам. Не прошло и минуты, уж их двое с разных концов покрывала ко мне ползут. Подогнул я уголок и глянул в траву: Мать честна! Там клещей как муравьев возле муравейника. Целое войско. Копошатся, чуть не друг по дружке переползают. И все здоровые, крепыши хоть суп из них вари! Вскочил я, словно меня кипятком спрыснули, всю одежку и покрывало перетряхнул и пошел приятеля разыскивать.

Опасная встреча

Иду влево вдоль берега, выглядываю приятеля, уж до излучины добрел, а это километра три будет, а его все нет. Ну, думаю, либо он в другую сторону пошел, либо засел где-нибудь в траве или под ветлой - не увидишь. Двинул обратно, целый час по солнцепеку топал, доковылял до того места, где к реке спустился, и теперь уж вправо повернул. Иду оврагом, ручей бежит с холма, гляжу: поперек тропки свернулась серой плетью гадюка. Лежит узорчатая, поблескивает, с полметра длинной, и уползать не хочет, отдыхает в прохладе. Мне ее не обойти, дорожка узкая, по сторонам заросли и болотце. В этих местах гадюк много. Рассказывали, укусила одного грибника, дело ясное - приятного мало, нога распухла, голова не на месте, пока до врачей добрел, так уж оклемался, зря и ходил. То ребенок любопытный может беду руками хватать или вблизи разглядывать, а я не стану. Нахожу поблизости сучковатую палку, стучу по земле на приличном удалении от ее покатой морды. Овражья гроза нехотя уступает мне дорогу, уползает во мрак, решила не связываться.

Рыбака на реке искать - зря время терять:

Иду дальше, дохожу до противоположной излучины, а приятеля все нет. Верно, размышляю, он уж дома, пока я в ту сторону ходил, он этой стороной домой прошагал. Обрадовался я своей догадке и повернул к дому. Прихожу - и там нет моего приятеля.
Мимо проходит священник.
- Бог помощь, с приездом, - говорит мне. - А где хозяин?
- На реке, - отвечаю. - Искал, искал его, все без толку... Пропал...
Священник усмехается.
- Рыбака на реке не ищи, не найдешь. В этом году рыбы нет. Потрав был сильный. Ходить много надо, пока найдешь:
К обеду приятель вернулся усталый, но довольный. Ведро окушат и карасей притащил. Нашел, знать, где-то:

Караси

На вечерний клев спускаемся к реке, по хлюпающей топкой грязи перебираемся на островок и оказываемся у заводи. Здесь глубина по пояс, вода мутная, заболоченная, кувшинки, коряги, илистое дно, раздолье для карасей. Хищная рыба сюда не заходит. Приятель насаживает хлебный мякиш на крючок, забрасывает. Дерг, готово, карась трепыхается размером с ладонь. Пробую и я, поплавок встает, чуть подрагивая. У приятеля уже второй, а у меня не клюет. Поднимаю - хлеба нет на крючке.
- Объели, - поясняет приятель, - тут карась нежно берет.
Забрасываю опять, чую легкую дрожь поплавка, в другое время внимания бы не обратил, а тут подсекаю, есть! Дрожит и приятно тяготит удочку серебряный карасик.

Плот

Вниз по течению плывет связанный из бревен плот. На плоту навес, под навесом стол, лавки, за накрытым столом трое мужиков, с краю плота костерок, над костерком котелок, удочки на три стороны заброшены.
- Далеко ль до города? - кричат нам с плота.
- А вам какой нужен? - спрашивает приятель.
- Любой!
- Тогда километров десять плыть еще: Чего поймали?
- Три щучки килограммовых. Нет клева, - отвечают с плота.
И уж их уносит прочь.
- Ребятам город нужен. У ребят водка заканчивается, - определяет приятель.

Земляника

На следующий день, чуть свет отправляемся в лес за земляникой. Ее на лесных полянах великое множество. Едва разведешь в стороны высокую траву, и россыпи темно-красных ягод открываются взору. Тут же поднимаются сонные эскадрильи комаров и нещадно облепляют лицо и руки. Пропадай красота, но ведерко ягод к полудню будет. Сапоги до колен вещь необходимая, и от обильной росы спасут, и от зазевавшейся змеи. На лужайках, среди посадок видны следы кабанов. Разрыта земля, никак лакомились корешками.
Проходим мимо огромного заброшенного деревянного дома. Сваи, стены, крыша есть, а рамы не вставлены, людей никого. Кому понадобилось в глухом лесу дом мастерить? И дороги-то не видно. Если и была, то заросла давно. Может, помер хозяин или так запустил - неизвестно.
По заливным лугам раскиданы ржавые остовы.
- Это здесь раньше, в советские еще времена стада пасли тысячные. Так вот, чтобы не гнать их в гору, доильные комплексы прямо на берегу монтировали, - поясняет приятель. - А сейчас на всю округу пять коров всего-то и осталось. За кладбищем, у дороги голые кирпичные корпуса стоят, всю скотину под нож пустили:
О былых стадах напоминают голодные слепни и оводы, тучами кружащие над лугами. Видно перебиваются старыми запасами, иначе откуда их такие полчища? Каждый укус - словно скальпелем режут. Вгрызаются сразу, чуть не на лету. Даже через одежду прокусывают. Таких гигантов и бить страшно. Скрываемся от них в лесу.

Осиное гнездо

Разбрелись мы с приятелем. Он землянику собирает, комары уж его за своего держат, а у меня все руки и лицо зудят нестерпимо. Бросил я это занятие, на кроны деревьев любуюсь, пташек слушаю, веселое идет многоголосье, тут и иволга поигрывает на флейте, и лесной жаворонок озорничает, и нежная трель овсянки слышна. Неожиданно примешивается к лесному оркестру странный гул. Что такое? Не в ушах ли звенит? Делаю еще пару шагов, гул все громче, опускаю глаза и вижу: под ногами огромная дыра в земле, шириной в мою ступню, над дырой словно вихрь вьется - осы!.. Какой я тут прыжок совершил, не могу сказать, только помню, что гляжу я на это чудо уже в значительном отдалении. А чуть влево мне шагнуть - и провалился бы по колено в осиное гнездо. Что уж там дальше было бы?..

Клещ

Возвращаемся к дому. Первым делом скидываем с себя одежду и осматриваемся на предмет клещей. Я чист, а приятелю не повезло: впился ему 'пассажир' в такое место, что нежнее его у мужчины не бывает: Торчит клещ как живая бородавка и лапками дергает. Это ж целая хирургия! Смазал приятель ему брюшко маслом, - чтоб дышать тому стало невмоготу и он хватку ослабил, а то и вовсе наружу вылез, глянуть, кто это ему кислород перекрыл, - взял двумя пальцами, ногтями придавил и потянул легонько. Не идет паразит, держится. Сильно тянуть нельзя, важно его целиком извлечь, если часть останется, будет потом нарывать. А нарыв в любом месте плох, а уж в таком - и подавно. Качает его приятель, потягивает, вид у него страдальческий, но и клещу не позавидуешь. Он, может быть, так примерно рассуждает: вылезу - все равно не будет мне пощады, так вопьюсь же покрепче и не сдамся до последнего: Наконец выкорчевал приятель кровопивца, поднял к белому свету, оглядел и казнил с негодованием. Телесную рану обработал йодом, а душевную - исцелил рюмочкой.

'Браконьеры'

После опять рыбалка. Ловим карасей. А вдоль берега, по пояс в воде бродят двое мужиков из местных. Для них река - кормилица. Сетью мелководье проверяют. Да только пусто у них, нет улова. Лица у мужиков унылые. Им бы хоть щучку, хоть сома или голавлика: Язык не повернется их браконьерами назвать. Разве это они рыбу потравили? А им навстречу, берегом рыбнадзор на уазике чешет по разухабистым колеям. Остановились. Вылезли из кабины здоровенные дядьки в камуфляже. Поманили мужиков. Те сеть в камыши запрятали и выходят нехотя. Поговорили о чем-то, мужики за сетью вернулись, отдали дядькам и домой побрели. Одни убытки у них, рыбы не поймали и сети лишились. А нас рыбнадзор будто и не замечает вовсе, удочкой лови сколько хочешь. Покурили они еще, посмеялись, сеть погрузили, прыгнули обратно в уазик и дальше покатили. У них сегодня улов.

Вечером

Вечером мы жарим на сковороде сладких карасиков в сухариках, вкушаем 'Охотничью', выходим из дома и присаживаемся на крылечке. Над нами глубокое небо, золотая луна и жемчужные россыпи звезд. За плетнем, через дорогу, в хлеву ревет соседская корова, квохчут куры, сыто похрюкивает свинья. Хозяин облокотился на плетень, красный огонек папиросы мерцает в темноте. Недоверчиво и устало поглядывает он на непонятное небо, на серебряную ткань реки, и пристально изучает стертый носок своего кирзового сапога: А за околицей темнеет сосновый бор.


ПОД РЯЗАНЬЮ
-------------------

В путь

В августе, после яблочного спаса в местах под Рязанью красоты необычайные. Как не сорваться, не сбежать от городской кутерьмы? Чуть светает - оставляем сонную столицу, небоскрёбы и супермаркеты, и вот уже поток машин редеет, дорога узится, лишь мотор урчит, да шуршат по асфальту колеса.
Мы вдвоём, я и приятель - хлебосол и добряк. За разговором дорога короче. Час и другой пролетели незаметно. Свернув с шоссе, минуем укрытое туманом поле и рощу, катим по усыпанной выбоинами деревенской дороге. Вдоль обочины важно прохаживаются пугливые куры. Из-за низких дощатых штакетников поглядывают с затаённой надеждой местные огородники: не покупщики ли пожаловали за огурцами? Отдадут почти за бесценок - в разы дешевле, чем приведётся купить в Москве. Земля тут что пух, чёрная как смоль, воткни палку - зацветёт и палка. Без всяких теплиц и парников, без которых севернее Москвы и думать об урожае забудь, здесь собирают по осени такое богатство, что любо дорого.
В деревне больше ста домов - рассыпались по холмам, полого сходящим заливными лугами к разрукавистой Оке. Нижние этажи - кирпичные, штукатуренные и белёные, стены толстые, оконца маленькие крест-накрест, внутри царствует русская печь; верхние - деревянные, под мансарду.

Хозяйство

По укатанной щебёнке взбираемся к нашему пристанищу. Разводим потемневшие деревянные ворота, хозяйка-старуха семенит навстречу из сеней. Две серо-полосатые кошки трутся у ног.
- Привет, Никандровна! - Старуха улыбается в ответ, сотня морщин бежит по лицу.
- Газ кончается, скока банок накрутила, электричества четыре дни не было, вчера только дали, - жалуется она.
- Пойдем, смотреть хозяйство, - приглашает приятель.
За домом огород и сад. Тыквы, кабачки, патиссоны, помидоры и, конечно же, огурцы. Чуть поодаль, у ограды - кряжистые яблони клонят отяжелевшие ветви. Тут и Штрифель, и Антоновка, и Белый налив:
- А вот эти, - говорит приятель, указывая на молоденькие пяти-шести летние деревца, - я недавно посадил. И вишь, что делается!.. На каждой ветке россыпь. Вкусные черти до ужаса! Зимостойкий сорт:
Срываем по яблоку, пробуем с хрустом, сок так и брызжет: Кабы не утро, пора бы и за приезд: под прохладное яблочко:

На рыбалку

Надеваем высокие сапоги, облачаемся в одежонку попроще, прикапываем червей тут же в огороде, хватаем удочки, ведёрко, и шагаем к реке. У тропинки приятель подбирает с земли солидный осколок кирпича.
- А это ещё зачем? - спрашиваю.
- Увидишь.
За соседскими огородами - луга. Чёрная мохнатая коза на привязи, жуёт, потрясывает бородой и со вниманием провожает нас глазами.
Взбираемся на земляную насыпь, протянувшуюся вдоль берега в обе стороны сколько хватает глаз. Что за бруствер? Рельсов нет:
- Была, говорят, здесь узкоколейка в стародавние времена, - объясняет приятель. - Может, лет сто назад, а может, и меньше: То ли лес возили, то ли зеков - дела тёмные:
У воды продираемся сквозь высокий хмель. Дрожат пухлые шишки, цепляют одежду и вьются зелёные побеги. Чем не джунгли? Тут бы и мачете пригодился. Впереди за осокой блестит широкий рукав Оки. Напротив - заросший бурьяном и диким лесом остров.
- Я зимой по льду ходил туда, - кивает приятель. - Половить хотел на мормышку. Поймать - ничего не поймал, а на обратном пути провалился по пояс. Лёд возьми и тресни. Течение здесь приличное, да и морозило не шибко: Хорошо ещё, что я в резиновом комбинезоне - сапоги со штанами... Правда, дырявые они оказались:

Донка

На манку ловим верхоплавок, для живца. Приятель загодя 'заварил' её дома. Осторожно щепкой 'наматываем' кашицу на крючок. Закидываем на метр-два от берега. И вот уже в ведёрке бьются несколько уклеек и два колючих ёршика. Этих 'скользунов' пока стащишь с крючка, исколешь все пальцы.
Приятель обматывает кусок кирпича бечёвой, к ней привязывает несколько метров резинового шнура, к свободному концу крепит леску и протягивает кирпич мне.
- Бросай что есть силы, чем дальше - тем лучше...
Метать гранату нас учили ещё в школе. Широко размахнувшись, кидаю дальше середины протоки, хоть поначалу казалось, заброшу и на тот берег: Но кирпич тяжел и летит совсем не так, как я задумал:
- Это ничего: Главное, чтоб лег правильно. - Приятель осторожно тянет леску и следом вскоре вытягивает на берег и кирпич. - Давай ещё разок, метров на пять левее.
Как бы не сорвать руку. Беру левее. Кирпич летит ещё дальше. Пробуем - есть натяжка.
- Заарканился, - определяет приятель. - Коряг на дне хватает.
Крепим поводки, насаживаем пойманных живцов. Отпускаем плавно, и резинка утягивает всю конструкцию в воду.
Приятель крепит конец лески к прибрежному ивняку.
- Главное теперь, чтоб другие не заметили. Тут охотников много...
Маскируем леску осокой и идём по берегу вдоль течения. У старой ракиты гудят сердитые шершни, до нас им нет дела. Барражируют низко над протокой к острову и возвращаются обратно в дупло.

Краснопёрки

Под серым небом в лёгкой дымке раскинулась болотистая гладь. Над пеленой невдалеке выступают лес и холмы. Тихо и безветренно. Под ногами хлюпает вода, перебираемся с кочки на кочку.
- Там заводь, - говорит приятель. - В прошлом году я два ведра краснопёрок надёргал. Правда, закидывать далековато, а ближе не подойти - топь.
Приятель указывает на прогалину среди осоки и кочек, размером с приличное корыто, метрах в десяти от нас. У меня удочка шесть метров, но попадаю я не сразу. Повезло ещё, что обошлось без серьёзного зацепа. У приятеля пятиметровая, но рыбак он матёрый, закинул с первого раза, поплавок качнулся и встал рядом с моим. Теперь только успевай следить, чтоб лески не перепутались.
Пошла поклёвка, подсёк он, я следом. Трепыхнулись в воздухе и забились в траве парочка красавиц с рубиновыми плавниками. Каждая величиною с ладонь.
- Я это место открыл, - говорит приятель. - Никто больше не знает. Бродил как-то раз - нигде не клюёт, думаю, дай заброшу, местечко уж больно привлекательное - и два ведра только так!
Два не два, а полведра мы наловили, пока я не 'развесил' по осоке все запасные крючки.

Кошки

На закате возвращаемся к дому.
У ворот нас встречает дымчато-полосатая кошка. Мурчит, танцует у ног, трётся о ведро и сапоги.
- Чует улов, - говорит приятель, усмехаясь. - На, полакомись. - Он достаёт из ведра и кидает ей рыбёшку.
В два прикуса проглотив добычу, попрошайка вновь вертится под ногами.
- Однако же вот это скорость, - поражаюсь я.
- Да уж, - соглашается приятель, - это тебе не городские домашние. Тут не успеешь съесть сам - другие мешкать не станут. Их в округе хватает. Там вон, за садом, Черныш живёт - громадный котяра, злющий, я и то его иной раз побаиваюсь, особливо в темноте. У соседей - рыжих целая орава. А кот ихний, Васька - по всей деревне ходок. Они с Чернышом, понятно, не в ладах. Тот ему ухо порвал. Борьба у них нешуточная, с боевыми песнями и кличами - ночью заслушаешься. Усядутся друг против дружки, раздуются, будто шары меховые, и орут на все лады. Я утром на рыбалку иду, встречаю частенько рыжего - морда свежерасцарапана, ухо рваное, а взгляд такой - лучше не подходи:

Сосед

Вечером за ужином стук в окно. Приятель вышел в сени. Слышен приглушённый говор:
- Да я: того: по-соседски: чтоб, ну, как говориться: может, надо чего: значит: ежли что:
Голос низкий, клокочущий, словно бы самою утробою говорит человек. Выглядываю в сени. Вижу: топчется кто-то. Мятая кепка, потёртая куртка, брюки пузырятся на коленках, заправлены в кирзовые сапоги. Приятель достает из шкафчика лафитник, откупоривает. Человек выпрастывает кисть руки из обшлага рукава. Рука искорежена, словно изжёвана диким зверем.
- Будь здрав, хозяин: - В три глотка, коль считать по нырянью багрового кадыка, стакан пуст.
Хлопнула дверь.
- Кто это? - спрашиваю.
- Сосед - Колька Король. Тракторист. С прошлого месяца гуляет... Года три тому назад, курнул возле бочки с салярой, полыхнул как свеча, насилу потушили, думали каюк - доктора и те открестились. Ан нет, выкарабкался. И снова на трактор. Сколько переворачивался, и в кюветы, и с моста в пруд, скольких кур передавил: Дороги тут узкие, извилистые: А Колька трезвым не бывает... Он и привлекался по пьянке. Завернул как-то с дружком в продмаг, а там закрыто. Непорядок!.. Стучали, стучали - не открывают. Ну и вышибли дверь. Не беда, что два часа ночи: И ничего ж не взяли окромя портвейна:

Налим

Утром идем проверять донку. Вытягиваем. На первом поводке ничего, и на втором пусто, на третьем добыча - налим поменьше локтя. Серебристый в крапинку, на подбородке ус вьётся. Определяем его в ведёрко. С последнего поводка сняли обглоданного живца.
- Этого, видать, щука брала, - определяет приятель. - У меня был такой случай: сначала живца взял щурёнок, а того после взяла крупная щука, да проглотить не смогла... Так я их обоих и вытянул.
Натягиваем леску, обрезаем по краю: Сколько ещё на дне покоится булыжников и кирпичей - одним ракам ведомо. Но только пока мы шли вдоль берега с десяток чужих донок повстречали.

Щуки

Берём резиновую лодку, вёсла, спиннинги. Блёсны - гордость приятеля - из столового серебра.
- Свадебный подарок, - хвастает он. - Я тотчас понял, на что ложки годны. Блёсны из них такие, что щука берёт, не раздумывая: Последние, вот, две остались. Жена сперва в крик, но потом простила. Что рыбак, говорит, что охотник - один чёрт - сумасшедшие. Только охотники - буйно-помешенные, а рыбаки - тихо.
Спускаем лодку в русле Оки. Петляем по заводям, средь осоки и камыша. У меня катушка японская, шесть подшипников, а у приятеля самая простая - барабан алюминиевый. Блесны у меня покупные, пусть, думаю, он сам своё серебро топит. И точно, первую блесну зацепил мой приятель, со дна не выдернул. Но, видно, кто последним рискует, тому и везёт. На вторую блесну взяла щука с приличное полено. Долго приятель её водил, наконец, подтащил к борту, подхватил рукой за жабры и перекинул в лодку. Там уж мы её черпаком усыпили. Килограмма на три рыбина. Блесну вынули. Приятель ей прямо в зубастую пасть плюнул - это, говорит, примета такая, чтоб рыбалка задалась. Кидаем опять. Окуней не считаем. У приятеля вторая щука, поменьше. На этот раз вынимаем её подсачеком. Ловим дальше. Приятель жереха подцепил, а у меня ничего.
- Дай, - говорю, - я с твоей стороны заброшу.
Он усмехается.
- В блесне всё дело.
Наконец и мне везёт. Щучка небольшая, килограммовая. Но тоже - трофей. Выгребаем к берегу. Лодка маленькая, едва двоим уместиться. А уж такой компанией совсем тесновато.

Мост

Правее деревни на противоположный берег Оки перекинут понтонный мост.
- Раньше паромная была переправа, - говорит приятель. - Всегда так и возили, и при царе Горохе, и при большевиках. А тому лет десять будет, предприниматель один объявился. Затеял в здешних краях хозяйствовать, ну и прикинул, видать, что такой мост ему дешевле парома встанет: Вот и построил. Он много чего ещё хотел устроить. Чуть не новую Швейцарию тут наладить размахнулся, агрокомплекс, передовые технологии, всякое такое: Да только, вроде, нет его больше. Не по нраву, видать, кому-то пришёлся:
По понтонному мосту мне приходилось ездить и раньше. Словно живой, он дышит под колёсами, не разгонишься. Половить бы с моста, но рыбаков не видно. Да и на что нам, раз у нас лодка:

Домой

В обратный путь загружаем машину так, что брызговики лижут землю. Старенькая Волга задирает капот, как самолёт на взлёте. В багажник укладываем банки с вареньем и мёдом, с огурцами и помидорами, с дюжину шаров белокочанной капусты, мешки с картофелем и свеклой, мешков пять с яблоками, - постаралась Никандровна, - а всё ещё есть место:
Приятель оценил 'ватерлинию'.
- Не доедем, - говорит. - Разгружать надо.
- И больше возили, - отвечаю. - Это тебе не нынешним Волгам чета. На мою старушку, - говорю, - можно ставить пушку:
Тронулись мы исключительно бережно, была по первости опаска на разухабистой деревенской дороге. Но как выкатили на асфальт, разогнались и поплыли не хуже линкора.
Докатили без приключений. Только постовые милиционеры косились на нас подозрительно. Им тоже, вестимо, хотелось огурцов и яблочек. Да не всем счастье:


 
Best Wallpapers For You Sugrob Soft: Софт Руссификаторы Mp3 Video и прочее Получить трафик