Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 

Татьяна Кайсарова 'Темный мед', М., 'Вест-Консалтинг', 2010.

'Господь
из одного кувшина льет
кому-то горький яд,
кому-то мед'.
Народная поговорка


Темный мед - несомненно, продукт натуральный. Но сегодня мы поговорим о натуральности поэзии, рассматривая ее сквозь магический кристалл творчества.
В чем же натуральность творчества поэта, его природная чистота? Поэты, как музы, могут возрождать архитипическое и символическое, могут обучать культуре слова и превращать слова в музыку.

'О сколько музыки у Бога
Какие звуки на земле...'
А. Блок

'Поэты прислушиваются к голосу бытия', - считал Мартин Хайдеггер. Они прислушиваются, чтобы собрать нектар с цветка поэзии. 'Переходя из вероятия в правоту', улавливают непосредственные знания и проникают в тайнопись мира.
Услышать, понять и поверить в откровения будущего - кто способен все это считывать, кроме поэтов?

':То неведомый текст набирает послушно рука,
и смятенье души в виртуальность пространства ложится:'
Т. Кайсарова


Вот как прислушивался к голосу мира Георгий Иванов:

':Поэзия: искусственная поза,
Условное сиянье звездных чар,
Где улыбаясь, произносят - 'Роза'
И с содроганьем думают: 'Анчар'.

Где, говоря о рае, дышат адом
Мучительных ночей и страшных дней,
Пропитаных насквозь блаженным ядом,
Проросших в мироздание корней:'

А вот как прислушивается Т. Кайсарова:
':Если хочешь - кричи, но никто не услышит твой крик -
здесь, в узорах чужого плетенья, теряется звук:
Обернись муравьем - муравьиного мира язык
ты еще не постиг, не успел, не настроил свой слух:'


Что это за корни, которые 'проросли в мироздание'? Может быть, это корни рока творчества и в неведомых словах ростки смысла? Ведь поэт знает то, чего не ведает обычный человек, ибо он находится за гранью бытия. Так должно быть в глубокой поэзии.
'Поэзия - это исповедь водного животного, которое живет на суше, а хотело бы жить в воздухе' (Карл Сэндберг).
Но часто в поэзии возникает и искусственное, ненатуральное, негармоничное.
Многие современные поэты - это просто журналисты. У них нет этих корней 'в саду иной земли'. Зачастую некоторые умело подстраивались под идеологические клише и имели негласный договор с властью, у них было право на речь и они, как правило, выражали 'дух времени' и были 'больше чем поэты'.
Опыт советского времени выбросил за борт культуру тех, кто занимался 'другими' темами, непонятными народу, и привел сейчас этот темный народ, который остался без идеального и метафизического, к упрощению и выхолощенности.
'Заумь' не должна просачиваться в печать - считали наши генсеки, и они очень хорошо управляли этим процессом, подобно Карлу девятому, который считал, что лошади и поэты должны быть сыты, но не закормлены.
Опыт кормушек и создал советскую литературу, которая перекрыла поиски мелоса.
Поэзия Т. Кайсаровой ищет те ноты и звуки, которые открываются только перед мудростью сердца.
Те поэты-вестники бытия, о которых говорим мы, это не узнанные вестники, у которых корни в земле поэзии, и золотые нити связывают их с небом, с космосом. Они стоят в просветах истины и посещают бездны по ту сторону космоса. Конечно, не у всех есть дар предчувствия будущего, как, например, у Слуцкого, который в начале 40-х предвидел атомное оружие или Г. Чулкова, который в 1920 году 'прорисовал' образ Сталина.

':Еще скрежещет змий железный,
Сверкая зыбью чешуи,
Еще висят над черной бездной
Россия, паруса твои.

Еще не видим кормчий темный
В тумане одичалых вод,
И наш корабль как зверь огромный
По воле демонов плывет:'


Ни научное мышление, ни логика суждения, а профетический настрой, отрабатывающий основные символы человечества, могут открыть доступ к бытию.
У того же Георгия Чулкова, в строках, написанных в 1938 году в Ялте, мы находим определение поэзии, близкое к нашей концепции:

'...И странных слов безумный хоровод,
И острых мыслей огненное жало,
И сон, и страсть, и хмель, и сладкий мед,
И лезвие кровавого кинжала,
И дивных лоз волшебное вино, -
Поэзия! Причудница столетий! -
Все, все в тебе для нас претворено!..
И мы всегда, доверчивые дети,
Готовы славить муки и восторг
Твоих мистерий и твоих видений,
И яростно ведем ревнивый торг
За право целовать твои колени...'


Ветер как символ женского сквозит между строк и образов Татьяны Кайсаровой, уносясь куда-то за горизонт.

':Разгулялись ветра,
но Эоловой Арфы настрой
только множит печаль
потерявшей надежду Вселенной:'

':За далью ускользающей видны
костры, костры, и только ветры - мимо:'


Или другая мысль:

':Видно, я обманулась, что мы сочиняем стихи,
забывая о том, что они нас давно сочинили:'


Тут блоковская мысль, что поэзия движется сама. Она приходит сверху, неизвестно откуда и уходит в неизвестном направлении.
Поэзия идет от роковых корней, а мелос - от зерна неба, и прорасти этому зерну мешает очень многое: жестокий социум, массовая культура, идеологические стандарты и неправедная конкуренция поэтов.
Некоторые поэты вкушают мед бытия - это мы видим в текстах Татьяны Кайсаровой.
Мед, как и бытие, бывает разноплановым, многосферным. Эти сферы посещают мысли и воплощаются в поэзии Татьяны Кайсаровой.

':Хрустальный день не для игры:
Прости, но спорить неохота -
уже готов и сдобрен медом
отвар осиновой коры:'

':Печальны отголоски песен.
Увы, мне жаль - я не пою,
я горький сок осины пью,
в нем тает мед янтарной взвесью:'


Звездный мед и поэзия Кайсаровой вбирает и 'темный мед ночей'. Наполняет фиалу пряным медовым настоем.
Можно звать предвиденье, но появляется непредвиденное.
'За мнимой рекой под названием Лета', поэтесса попадает в миры иные.

Так сложилось, что в России не держится контекст. Поэты, как 'атланты держат каменное небо', не удерживая контексты. В стихотворении, посвященном Д. Цесельчуку, слышна просьба не удерживать звук.

':Не впервой уходить:
Отпусти, не удерживай, Звук!
Неуместна печаль
на пороге иных воплощений.
Жизни тянется нить,
но Сансары теряется круг,
растворяется даль
в сонном мороке скрытых смещений!..'


Поэт прочувствовал современный мир и не ищет выгод, не принимает мир бизнеса, а скучает по темным озерам, по сакральному остыванию строк, по исчезающим миражам, где слышен крик муравьев в горящих лесах и по знакомой Москве, которая представляется как незнакомый город, город незнакомых лиц.

':Хладнокровная жизнь, бестолковая тяга к рублю.
Слово 'бизнес', которое я не люблю,
для меня - бесполезный фетиш: я лукавство его различаю.
Ожиданьем живу и по темным озерам скучаю,
и славянский напев в отголосках бессонниц ловлю:'

':За скучной чередой пустых реклам лубочных -
банальность клоунад и плачи ни о чем,
и льстивый горький мед говорунов порочных,
и многое еще:
Мне город незнаком!'
':На прощанье прошу:
пусть подарит фиал чародей
и наполнит вином
или пряным медовым настоем -
лишь его уношу,
сохраню на далекой звезде,
буду в мире ином
ароматом Земли успокоен:'


Чаяния поэта почти всегда напрасны, слишком сильны расхождения между идеальным и тем, что есть.
Вместе с высокими темами встречаются простые женские мотивы: 'накинуть китайский халатик', выпить кофе из молотых зерен, где все же мерещатся в черной гуще - корни судьбы.
Для поэтессы важно сохранять 'сад иной земли' 'и явь и сон', это мы находим в стихотворении 'Vergnano', где сквозь резной виноград виден сад, словно матрица мира.

'Обжигающе-черный, прошедший сквозь жерло 'Делонги',
без тебя не усну. Ну а если проснусь очень рано,
то, накинув китайский халатик, пристроюсь в шезлонге,
чтобы выпить волнующе-терпкий и горький 'Верньяно'.
Остаюсь в добровольном плену. О, дурманящий запах
твоих молотых зерен! В черной гуще - разгадка судьбы.
Помню: вечер в Палермо подкрался на бархатных лапах,
а потом в италийской ночи́ голубые тонули сады.

Здесь другая погода, прости мой неласковый север.
Августовская ночь до обиды порой холодна,
только горечь 'Верньяно' и розовый зябнущий клевер
вдруг напомнят, что лето бывает бедней, чем весна.
Сквозь резной виноград виден сад, словно матрица мира.
Уходящей луны растворяется белый агат.
Незнакомые птицы на утреннем небе - пунктиром,
а знакомые - рядом о чем-то надсадно кричат'.


Особенность поэзии Татьяны Кайсаровой в том, что она так проявляет метафизические переживания, что они сами находят свои пути. Это происходит, если не торопить время, но поэзия устроена так, что всегда его торопит и опережает.
Только натуральное естественно и прекрасно.

Валентин КУКЛЕВ
 
Best Wallpapers For You Sugrob Soft: Софт Руссификаторы Mp3 Video и прочее Получить трафик