Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
ДМИТРИЙ ЦЕСЕЛЬЧУК
 
  
 

Опыт анализа стихотворения «ЧЕТВЕРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ»
или движение, пространство и время в поэтической вселенной Татьяны Кайсаровой

ЧЕТВЁРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

На стенах - отсвет розового детства,
И тени яблонь наискось легли,
Как прописи вселенского наследства
И таинства родительской любви.

Пью чай и вижу каждое движенье:
И всплеск воды, и поворот цветка...
Здесь запахов июльских наважденье
Витает где-то в недрах потолка.

Магическими гранями стакана
Полёт секунд берусь остановить,
Легко сместив понятья поздно, рано,
"Всё было", "будет" и -" могло не быть"...

Чуть обернусь, и блюдечко с вареньем
Подвину взглядом, чтоб была видна
Трёхмерности привычная волна
Уже в моём, четвёртом измеренье.

Первая же строка отсылает нас к поэтическому строю Серебряного века, а конкретно – к «розовым детям» Иннокентия Анненского. Но «отсвет розового детства» лишь перекликается с его «детьми» – у Кайсаровой отсвет ложится на стены, «Как прописи вселенского наследства / И таинства родительской любви».
Вселенная – по-английски Universe – универсальное стихотворение – одно на всех «вселенцев», где каждый по-своему вселяется в Неё. Степень общности Четвертого измерения достаточно высока. Четвёртое измерение – для всех, как прописи, но не каждому дано, хотя и завещано каждому. Например, словечко «наискось» у Кайсаровой, разве это не другой, увы, ушедший поэт – наш современник Величанский с его: «…и берега сырой наискосок». И опять можно сказать то же: в традиции русского неоклассического стиха, но свои – глубоко прочувствованные стихи, где даже простые садовые яблони становятся библейскими деревьями, а плоды их – плодами познания.
«Пью чай» – куда уж проще и обиходней, но поэт не дает присоседиться: «и вижу каждое движенье: / И всплеск воды, и поворот цветка…». Такое виденье – практически на уровне молекулярных колебаний – возможно разве что у даоса во время чайной церемонии. Обыватель привык, что всплеск всегда только слышен, а поворачиваются, да и то вслед за солнцем, только подсолнухи. Ан, нет – все находится в движении (и даже «неподвижные горы» медленно, но верно разрушаются), а «…запахов июльских наважденье / витает где-то в недрах потолка». Именно – в недрах, из коих поэт и добывает свой завораживающий образ. «Магическими гранями стакана / Полёт секунд берусь остановить», – резюмирует он сложившуюся ситуацию и, не останавливаясь на достигнутом, извлекает на Божий свет продолжающее предтечу двустрочие:
Легко сместив понятья поздно, рано,
Всё было, будет и могло не быть.
Относительно банальное «все было, будет» завершается невероятным «и могло не быть».
Т.е. могло не быть тебя самого – крайний, несусветный субъективный идеализм, от которого, казалось, отреклись всем миром еще за школьной партой, – а как хорошо!
Недаром в стихотворении, открывающем только что вышедшую книгу Татьяны Кайсаровой «Пространство отражений», на презентацию которой мы сегодня собрались, автор опирается на схожий посыл: «Всё может быть, а может и не быть»…
Но, возвращаясь в наше «ЧЕТВЕРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ», встречаемся с неожиданным сеансом телекинеза: «Чуть обернусь и блюдечко с вареньем / Подвину взглядом»... Ай да Таня, ай да молодец! Я, например, в юности разбил чашку: «я занялся телекинезом / с моим-то весом: / и чашка на пол съехала / разбилась / скажи на милость… Но она-то, сложившийся поэт, зачем этим занялась? – А вот зачем: «чтоб была видна / Трехмерности привычная волна / уже в моем, четвертом измеренье». Оказывается, волна окружающей нас привычной трехмерности может разбить чашку и осторожно подвинуть блюдце, но только в том случае, если поэт является частью Вселенной (Единостишия), крохотной песчинкой (но и точным подобием), живущей по Её законам, которой могло и не быть.
А четвертое измерение есть у каждого. Правда, мало кто ведает об этом. Разве что ведуны да ведуньи – поэты.


 
Best Wallpapers For You Sugrob Soft: Софт Руссификаторы Mp3 Video и прочее Получить трафик